Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

За несколько недель его состояние стабилизировали новыми медикаментами и вернули домой к Мими и Дону. В начале весны 1990 года Дональд, спокойно живший несколько лет в своей комнате, узнал, что Питер может вернуться к родителям после нескольких неудачных попыток жить самостоятельно. Он решил, что младший брат будет претендовать на его комнату, и решил действовать. Дональд стал названивать в сухопутные войска и ВВС с просьбами отправить его служить в Гренландию. Он объявил, что питаться будет не на кухне, а у себя в комнате. Потом он пошел на рынок, купил там тушку осьминога, принес к себе в комнату и оставил там тухнуть. Тут Мими заметила, что Дональд не ходит на прописанные ему инъекции галоперидола. Когда он отказался от приема проциклидина, родители отправили его обратно в Пуэбло.

«Мы с родителями просто не сошлись в материальных вопросах. Я не хочу жить под одной крышей с Питером», – заявил Дональд, прибыв в больницу.

Джим жил один и сидел на таблетках флуфеназина. Ослабленный многолетним приемом нейролептиков, тучный и болезненный, он выглядел человеком, страдающим депрессией. У него было слабое сердце и проблемы с дыханием, но вместе с тем его паранойя и бредовые фантазии окончательно не исчезли. Теперь Джим стал полным изгоем, но мать все же навещала его. Несмотря ни на что, он оставался одним из ее сыновей, а она никогда не смогла бы окончательно захлопнуть дверь перед любым из них. Девочки никогда не спрашивали о нем, а она старалась не упоминать его в разговорах.

Из всех больных братьев Джо вызывал у Маргарет и Линдси самую острую жалость. Какое-то время он жил вместе с Мэттом, а затем получил квартиру за счет государственной субсидии. Джо понимал, что у него видения. Он любил поразглагольствовать об истории Китая и о том, что в своей предыдущей жизни был китайцем, хотя и признавал, насколько все это странно. Однажды Джо с восторгом уставился в небо и сказал Линдси, что из розовых облаков китайский император обращается к нему по поводу его прошлой жизни. «У меня галлюцинация, – сказал он, сам себе не веря. – Разве тебе не понятно?»

Джо мог жить один в своей квартире, но оказался не способен обеспечивать себя. Поскольку пенсии по состоянию здоровья не хватало на покрытие расходов, он стал пользоваться кредитными карточками и набрал по ним такое количество долгов, что ему и жизни не хватило бы, чтобы расплатиться. С помощью Майкла он объявил себя банкротом. Майкл запретил Джо впредь оформлять кредитные карточки, но одну он все равно получил. Он сказал, что просто обязан иметь кредитку с изображением диких лошадей. Некогда худощавый и симпатичный, Джо ужасно располнел, и его тучность усугубляла даже самые мелкие проблемы. У него упало зрение и появился преддиабет. Потом начались примерно те же проблемы, что у Джима: боли в груди, делирий, стресс, паника. Однако, тем не менее, Джо сохранял свое чувство юмора, или его остатки. С Майклом он постоянно говорил о трансцендентной медитации и строил планы поездки в Индию. В нем по-прежнему сохранялись небольшие частички его личности. «Он мог как-то отделять себя от всего этого. Он был единственным, кто как бы говорил: “Я хочу, чтобы все это прекратилось”», – говорит Линдси.

Джо никогда не прекращал поддерживать связь с родными. Он присылал поздравления с днем рождения на открытках религиозной тематики и тратил непозволительные для себя деньги на подарки. Как-то раз одна из подросших дочерей Майкла пожаловалась на дороговизну учебников для колледжа. На Рождество в ее почтовом ящике появился конверт. В нем лежали пятьсот долларов и записка: «На учебники». Все согласились: так мог поступить единственный человек – Джо.

Мэтт считал, что его жизнь пошла наперекосяк в день, когда мать отправила его к психиатру после инцидента в доме Гэри. «В 1977 году она отвезла меня в медцентр Колорадского университета. Меня поместили в психиатрическое отделение, но это не делает меня душевнобольным», – сказал Мэтт однажды.

С возрастом Мэтт поседел сильнее, чем Джим, Джо или Дональд, но при этом сохранил длинные волосы и густую бороду, которые вкупе с неприветливым видом делали его похожим на байкера из «Ангелов ада». Закадычными друзьями Мэтта были ветераны вьетнамской войны и бездомные, которые, как и он сам, существовали на социальное пособие и жилищные субсидии. Врачи выяснили, что Мэтт чаще приторговывал прописанными ему лекарствами на улице, чем принимал их.