Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

При всем при том я сокрушалась, что перевела слишком мало. Не перевела, к примеру, замечательную (гениальную!) повесть Гюнтера Грасса «Кошки-мышки» — «Жестяной барабан» я не потянула бы. Жалела я, что мне не довелось перевести многих повестей и великолепного швейцарского писателя-сатирика Фридриха Дюрренматта, а также швейцарца Фриша.

Надо сказать, что за «не-лень» меня ругали не только недоброжелатели, но и друзья. Ругали по формуле: «Почему тебе больше всех надо?»

В Советском Союзе только выдающимся ученым, таким, каким был, к примеру, великий математик Владимир (Дима) Арнольд — брат моей невестки Кати, — полагалось трудиться от зари до зари. Остальные работали по формуле: мы делаем вид, что работаем, а они (власть имущие) делают вид, что платят нам за это.

Вспоминаю начало ХХI века и главную печаль любящих матерей. Вспоминаю их монологи: «Мой Саша (Миша, Ваня, Сережа) зарабатывает хорошие деньги, но работает как каторжный. Не может оторваться в рабочее время ни на секунду. Если звонишь ему на работу, в офис, отвечает, что не будет разговаривать. Да и за опоздание его могут уволить. Мальчик оставляет свою машину дома и едет на метро, боится попасть в пробку и опоздать. Какой кошмар! И что это за жизнь?»

Признавшись в своей не-лени, пойду дальше: сознаюсь и в собственной не-хитрости, которая обернулась не-умным (глупым!) поведением. Как это ни печально, я оказалась неумным человеком. Вела себя неумно, сиречь глупо. Думаю, муж это понимал. Но, как все неумные люди, я человек упрямый (в мое время упрямца называли упертым). Итак, я человек упертый…

И все это стало ясно уже после того, как две повести Бёлля — «И не сказал ни единого слова» и «Хлеб ранних лет» — вышли заново, но под одной обложкой с предисловием Копелева.

В тот день, когда эта книга появилась в продаже, то есть в самом начале моей переводческой деятельности, мне позвонил Копелев и сказал примерно следующее:

— Бёлля вот-вот начнут продавать. У магазина на Кузнецком уже собирается народ. Подумай, какое это радостное событие для дела прогресса и для всех, кто борется за прогресс в нашей великой стране! Подумай и осознай! Подумай, как много значит Бёлль для нашего народа, который вступил на дорогу света, разума и истинного социализма.

Конечно, я утрирую, но смысл речей Копелева был именно таков. Он предлагал мне радоваться не тому, что мои переводы оказались востребованными, а тому, что они служат делу прогресса. Якобы я переводила не ради денег, известности и других низменных мотивов, а ради высоких материй.

Все эти речи я уже слышала в сталинскую эпоху. И тогда мы якобы работали не ради денег и не ради самих себя, а только ради «построения социализма в одной стране».

Речь Копелева была вариацией на ту же тему, которая мне давно осточертела и возмущала меня до глубины души.

В ответ следовало просто промолчать. Может, пошутить, как он, Лева, и его умная жена Рая все решили за меня. И уж во всяком случае глупо было негодовать, возмущаться, а потом и тупо разоблачать бывших друзей, наживая себе лютых врагов — ведь прежние друзья, если ты их будешь обличать, превратятся в непримиримых врагов.

Однако я, как сказано, была глупа и признаюсь, не предполагала в ту пору, каким мощным станет тандем-союз Копелев-Орлова и как мне этот тандем-союз навредит.

Постепенно я подхожу к финалу моей переводческой деятельности. Она закончилась так же, как и началась — произведением Генриха Бёлля. Обычно такие сюжеты встречаются только в романах слабых писателей. В данном случае сей сюжет приключился в жизни, и его героиней (антигероиней) стала я. Но расскажу все по порядку.

В 1970-е годы Генрих Бёлль был одним из самых, если не самым известным западным писателем в России. Он буквально покорил русского читателя. И эта любовь была не безответной. По-моему, и самого Бёлля Россия покорила. Думаю, еще и потому, что ему очень не нравился ход событий на его родине.

В ФРГ в это время свершилось так называемое «экономическое чудо». Страна богатела на глазах. Курс Эрхарда — Адэнауэра превращал нищую, разоренную войной Западную Германию в процветающую капиталистическую страну. Особенно благодаря тому, что немцам не разрешили вооружаться, держать большую армию, не давали создавать мощную военную промышленность.

И вот буквально за какие-нибудь 10–15 лет на месте развалин выросли красивые, добротные современные здания. Люди стали ездить на хороших, дорогих машинах, путешествовать по миру, ходить в театры и рестораны.

Одновременно появились, конечно, и немецкие олигархи, наживавшиеся любыми способами, в том числе и явно нечестными. Увеличилось в ФРГ и число ханжей, супербогатых церковников и просто жуликов без чести и совести.

Идеалиста Бёлля все это возмущало, и его настроения подпитывались, видимо, окружением писателя, особенно — его женой Аннемари.