Чувственное зеркало

— Возьми меня… войди в меня сзади… возьми меня по-грязному — так, как умеешь только ты…

Эллиот почувствовал, что у него начинается эрекция. Кошка, почувствовав странное шевеление в брюках человеческого существа, спрыгнула с его колен и свернулась калачиком в дальнем углу кушетки. Эллиот посмотрел на Гейл. Она была чертовски привлекательной женщиной. И под ее халатом — голое тело. Теперь Эллиоту принадлежит не только тело, но и чрево этой женщины.

Он встал с кушетки:

— Выпьешь еще?

Гейл хитро посмотрела на Эллиота. Она знает, что он на самом деле имеет в виду.

Они сминали простыни до самого рассвета, поспали часа три и отправились на работу: Эллиот — в офис, а Гейл — в школу. На перемене она позвонила Джулии и рассказала ей о том, что произошло вчера, а потом предложила сегодня же встретиться и посекретничать.

Джулия долго колебалась, прежде чем согласилась на встречу. Гейл была совершенно сбита с толку. В конце концов они договорились встретиться в восемь и поговорить о жизни.

Поужинать Роберт с Мартином решили в «Павлине» — итальянском ресторанчике, славившемся супом домашнего приготовления, репродукциями картин средневековых художников на стенах и музыкой: в ресторане звучали произведения Баха, Бетховена, Вивальди, Моцарта и Мендельсона. В общем, заведение идеально подходило для книгочеев. Особенно облюбовали ресторан женщины строго определенного типа. Пытливый наблюдатель мог ежедневно лицезреть здесь эдаких серых мышек, склонившихся в углу с чашкой кофе в руках над томиком Пруста. Дамы обычно шумно вздыхали, а порой ноздри их трепетали от страсти. Далее взору наблюдателя открывались аккуратные лодыжки, тонкие пальцы, и ежели наблюдатель был мужчиной, то встретившись с прелестной особой взглядом, он рискнул прочесть в карих глазах четыреста страниц алфавитного указателя.

Однако ближе к вечеру скучающих дам сменяли парочки. Мартину приходилось бывать в этом ресторане вместе с Джулией раз десять, и потому, глядя сейчас на многочисленные пары, он вдруг смутился, как бы увидев себя вместе с Джулией в своеобразном зеркале.

Но сегодня он был с Робертом, и сидели они рядом с тем столиком, который обычно резервировали для них с Джулией.

«Впрочем, мы ведь с Робертом тоже своеобразная пара, — подумал Мартин. — Мы пришли вместе, мы сконцентрированы друг на друге, мы как бы отгорожены от остального зала. И я вовсе не чувствую себя не в своей тарелке…»

— Как тебе заведение?

— Навевает кое-какие воспоминания.

— Ты бывал здесь с женой?

Мартин кивнул.

— Скучаешь по ней? — спросил Роберт.

— Иногда, — ответил Мартин и рассмеялся. Потом немного помолчал и продолжил: — Порой я всеми фибрами души желаю, чтобы она оказалась рядом. Иногда мне хочется трахнуть ее. А бывают моменты, когда мне вдруг вспоминается какой-то жест Джулии, или определенное слово, — и тогда мне хочется сжать ее в объятиях, зарыться лицом в ее волосы… Хуже всего мне в кинотеатрах. Я ведь знаю, какие фильмы ей понравились бы, знаю даже, что именно ей понравилось бы… И когда фильм заканчивается, а я, обернувшись, замечаю, что соседнее кресло пустое — я готов кричать ее имя.

Мартин оборвал свой рассказ, чувствуя, что слишком быстро раскрыл свою душу перед приятелем. Хотя было в Роберте нечто такое, что заставляло Мартина быть открытым. А ведь Мартин лишь пару раз обсуждал свои переживания — с матерью, да кое с кем из приятелей. Все то, что было связано с его семейной жизнью, разрывом и двумя месяцами холостяцкой жизни, Мартин хранил в своей душе под семью замками.

— Ты общался с женой после разрыва? — мягко спросил Роберт. Чувствовалось, что он задает свои вопросы не из праздного любопытства, что ему действительно интересно поглубже узнать собеседника.

К столику подошла, шаркая ногами, официантка. Шел уже шестой час ее смены и потому она походила на бойца, который приближается к финишу тридцатимильного марш-броска. Единственное, о чем мечтала сейчас усталая женщина — это попарить ноги.

Официантка бросила на столик два меню и ловко разложила ножи, вилки, ложки и салфетки.

— Желаете что-нибудь выпить перед ужином? — спросила она.

— Мне молока, пожалуйста, — сказал Мартин.

— А мне — чаю, — добавил Роберт.

Мужчины поудобнее устроились в креслах и углубились в изучение меню. Подоспела официантка с молоком и чаем, они заказали ужин, вновь откинулись на спинки кресел и с минуту молча рассматривали друг друга. Мартин заметил, что голубые глаза Роберта как бы озарены внутренним светом.

«Это все йога, наверное», — подумалось ему.

— Так ты общался с женой после разрыва? — повторил Роберт свой вопрос.

— Ох, извини ради Бога, ответил Мартин. — Я совсем забыл, что ты спрашивал. Нет, по сути не общался. Написал ей пару писем, звонил один раз… А вообще мы договорились оставить друг друга в покое.

— Период охлаждения?