Чувственное зеркало

Мартин не знал, что ответить. Перед ним стоит Джулия. Вот она — можно дотронуться рукой. Мартин вдруг впервые понял, что такое эротическая сторона брака. Ведь эта роскошная женщина — его жена.

Ему вдруг с такой силой захотелось заняться с ней любовью прямо сейчас, что он едва удержался от слез. Мартин вспомнил, как он спрашивал мнение Баббы о сексе, и Бабба ответил ему: «Ты же испытал все это в детстве». Мартин тогда ничего не понял, и Бабба объяснил подробнее: «Разве ты не сосал женскую грудь, когда был младенцем? Не целовал, не ластился к телу матери? Не пытался зарыться меж ее колен?» Мартин кивнул в знак согласия. «Значит, ничего нового ты с тех пор в сфере секса не делал», — заключил Бабба.

Мартин понял, почему ему вспомнился тот диалог. Если он сейчас не устоит перед Джулией, то вновь низвергнется в прежнюю семейную жизнь, и в отношениях со своей женой у него не будет ничего нового.

— Ничего, нормально поживаю, — ответил, наконец, Мартин. — Работаю. Снимаю квартиру вместе со своим другом. Его зовут Роберт. Может, помнишь его — он работает инструктором по йоге в оздоровительном центре. Встречаюсь с… — Мартин осекся. Ему показалось, что он совершит богохульство, произнося вслух имя Баббы. А вдруг Джулия рассмеется?

«Я боюсь ее, — понял Мартин. — Я действительно боюсь ее. Интересно, почему? Я же могу одной рукой переломить эту тростинку надвое. Так почему я ее боюсь?»

— Встречаешься с… — напомнила Джулия. Что-то переменилось в Мартине, и она не могла понять, радует ее это или раздражает. Джулию интересовано, встречается ли Мартин с женщиной.

— С одним человеком. С учителем. Его имя — Бабба. Он — гуру, — ответил Мартин.

Новость привела Джулию в полное замешательство. Она могла ожидать от Мартина что угодно, но только не это. Он не то что к учителю, к терапевту отказывался ходить. Джулия сразу поняла, в чем дело. Роберт. Учитель йоги. Мартин снимает квартиру вместе с ним. Значит, он попал под влияние своего нового приятеля. Значит, по-прежнему легко поддается внушению. Джулия считала это непростительной слабостью. Однажды обиженный Мартин ответил ей на это: «Все женщины расшибаются в лепешку, пытаясь приручить мужа, а добившись своего, начинают бедного супруга презирать».

— Как интересно, — уклончиво сказала Джулия.

— А тебя что сюда привело? — спросил Мартин.

— Хотела заарканить какого-нибудь мужчину, — ответила Джулия не задумываясь.

Что-то екнуло в груди Мартина, и он выпалил ревниво:

— Жеребца?

— Вроде того. Но благородного, — уточнила Джулия. — Иначе я отправилась бы в бар, а не на лекцию. — Она подняла на Мартина глаза: — Четыре месяца прошло, как-никак.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что все это время ты была верна целибату? — ответил Мартин, принимая вызов.

— Я этого не говорю, — ответила Джулия.

Повисла долгая, напряженная пауза. Наконец, Мартин не выдержал и сбросил с себя маску притворного безразличия:

— Значит, ты спала с кем-то?

Джулия вновь оценивающе оглядела Мартина с головы до ног. Мартин, казалось, весь раскалился как печка. Ей даже стало жарко. Джулия поняла, что стоит сделать хоть крошечный шажок в сторону мужа — и тот уже не сможет совладать с собой. Того гляди, трахнет ее прямо здесь, на виду у публики. Но каковы будут последствия? Смогут ли они выбраться из такой ситуации?

Джулия вздохнула и бросилась в омут с головой:

— У меня был один мужчина — примерно через два месяца после твоего ухода. Мы трахались с ним один раз. На ночь я его не оставила. Мне показалось, что это будет неправильно. — Джулия украдкой взглянула на Мартина, чтобы посмотреть на его реакцию.

Муж слегка побледнел, но лицо оставалось спокойным. До взрыва еще далеко. Джулия стала ждать, что он ответит.

— Что ж… решение обоснованное, — произнес, наконец, Мартин, а потом добавил: — Спасибо.

— Я вовсе не из-за тебя отослала его прочь, дурачок, — усмехнулась Джулия. — Просто мне так захотелось.

— Все равно — спасибо.

Это был своеобразный ответ на ее игру в Раздраженную Мать. Мартин решил сыграть в Благородного Мужа — сильного, благосклонного, доброго, умеющего прощать. Ход был, конечно, сильнейшим из всех возможных, и Джулия, возможно, отступила бы, не вспомни она в эту секунду свой разговор с Гейл, когда они прокручивали, каким образом могут развернуться события при встрече Джулии с Мартином. Джулия тогда как в воду глядела: «Знаешь, Гейл, он ведь может изобразить из себя Благородного Мужа. Он прекрасно знает, что у меня слабеют при этом ноги». Они тогда еще посмеялись над этим. Воспоминание помогло Джулии устоять перед Мартином.

— Значит, у тебя было на одного сексуального партнера больше, чем у меня, — сказал Мартин.

Опять сильнейший ход. Мартин как бы усыплял ее своим спокойствием, а потом совершал внезапный выпад. Но Джулия парировала и этот удар:

— Если ты хочешь сказать, что за эти месяцы ни с кем не переспал, то сексуальных партнеров у меня было больше не на одного, а на два человека.

— Но ты же сказала, что у тебя был всего один мужчина, — запротестовал Мартин, как солдат, угодивший в искусно замаскированный капкан, поставленный противником.