COVID-19: Великая перезагрузка

Мы еще не знаем, прекратится ли «тирания роста ВВП», но разные сигналы предполагают, что пандемия может ускорить изменения во многих наших прочно укоренившихся социальных нормах. Если мы коллективно признаем, что помимо определенного уровня благосостояния, определяемого ВВП на душу населения, счастье в большей степени зависит от нематериальных факторов, таких как доступное и надежное здравоохранение, социальные блага, чем материальное потребление, тогда такие разные ценности, как уважение к окружающей среде, ответственное питание, сочувствие или щедрость, могут получить распространение и постепенно стать характеристикой новых социальных норм.

Помимо текущего текущего кризиса, в последние годы роль экономического роста в повышении уровня жизни менялась в зависимости от контекста. В странах с высоким уровнем доходов рост производительности неуклонно снижается с 1970-х годов, и утверждалось, что в настоящее время нет четких политических путей для возобновления долгосрочного роста.^[36] Кроме того, рост, который действительно материализовался, непропорционально достался людям, находящимся на верхнем уровне распределения доходов. Более эффективный подход может заключаться в том, чтобы лица, определяющие политику, могли более прямо нацелить меры по повышению благосостояния.^[37] В странах с низким и средним уровнем доходов выгоды экономического роста помогли миллионам людей выбраться из нищеты на крупных развивающихся рынках. Варианты политики для ускорения роста лучше известны (например, устранение основных искажений), однако необходимо будет найти новые подходы, поскольку модель развития, ориентированная на производство, быстро теряет свою силу с наступлением Четвертой промышленной революции.[38]

Это подводит ко второму ключевому вопросу о будущем росте. Если направление и качество экономического роста имеют такое же значение, как и его скорость, а может быть, даже больше, чем, вероятно, будут новые движущие силы этого качества в постпандемической экономике? Некоторые области могут предложить среду, способную повысить инклюзивный и устойчивый динамизм.

Зеленая экономика охватывает целый ряд возможностей - от более зеленой энергетики до экотуризма и экономики замкнутого цикла. Например, переход от подхода «взять-изготовить-утилизировать» к производству и потреблению к модели, которая является «восстановительной и регенерирующей по замыслу»^[39] может сберечь ресурсы и минимизировать отходы за счет повторного использования продукта по истечении срока его полезного использования, создавая таким образом дополнительную ценность, которая, в свою очередь, может приносить экономические выгоды, способствуя инновациям, созданию рабочих мест и, в конечном итоге, росту. Компании и стратегии, которые отдают предпочтение ремонтируемым изделиям с более длительным сроком службы (от телефонов и автомобилей до модной одежды), которые даже предлагают бесплатный ремонт (например, верхнюю одежду Patagonia) и платформы для продажи бывших в употреблении товаров, быстро расширяются.[40]

Социальная экономика охватывает другие быстрорастущие и создающие рабочие места области в области ухода и личных услуг, образования и здравоохранения. Инвестиции в уход за детьми, уход за пожилыми людьми и другие элементы экономики ухода создадут 13 миллионов рабочих мест только в США и 21 миллион рабочих мест в семи странах, а также приведут к увеличению роста ВВП на 2% в исследованных странах.^[41] Образование также является областью массового создания рабочих мест, особенно если рассматривать начальное и среднее образование, техническое и профессиональное образование и обучение, университетское образование и обучение взрослых вместе. Здоровье, как показала пандемия, требует гораздо больших инвестиций как с точки зрения инфраструктуры и инноваций, так и с точки зрения человеческого капитала. Эти три области создают мультипликативный эффект как за счет собственного потенциала занятости, так и за счет долгосрочных выгод, которые они приносят в разных обществах в виде равенства, социальной мобильности и инклюзивного роста.