COVID-19: Великая перезагрузка

Следовательно, стимул должен исходить от увеличения бюджетного дефицита (это означает, что государственные расходы будут расти одновременно с сокращением налоговых поступлений). Выражаясь в простейших возможных (и в данном случае упрощенных) терминах, MMT работает следующим образом: правительства выпускают некоторый долг, который выкупает центральный банк. Если он никогда не продаст их обратно, это приравнивается к денежному финансированию: дефицит монетизируется (центральный банк покупает облигации, которые выпускает правительство), и правительство может использовать деньги по своему усмотрению. Он может, например, метафорически сбросить его с вертолетов нуждающимся людям. Идея привлекательна и реализуема, но в ней содержится серьезная проблема социальных ожиданий и политического контроля: как только граждане поймут, что деньги можно найти на «волшебном денежном дереве», избранные политики окажутся под жестким и безжалостным общественным давлением с целью создания большего и больше, и тогда возникает проблема инфляции.

1.2.3.1. Дефляция или инфляция?

Два технических элемента, встроенных в проблему денежно-кредитного финансирования, связаны с риском инфляции. Во-первых, решение о постоянном количественном смягчении (например, в денежно-кредитном финансировании) не обязательно должно приниматься, когда центральный банк покупает долг, выпущенный правительством; можно оставить на усмотрение будущего, чтобы скрыть или обойти идею о том, что деньги «растут на деревьях». Во-вторых, инфляционное влияние вертолетных денег не связано с тем, финансируется ли дефицит или нет, а прямо пропорционально сумме денег. Нет номинальных ограничений на то, сколько денег может создать центральный банк, но есть разумные пределы тому, сколько они хотели бы создать, чтобы добиться рефляции, не рискуя слишком большой инфляцией. Возникающее в результате увеличение номинального ВВП будет разделено между эффектом реального объема производства и эффектом увеличения уровня цен - этот баланс и его инфляционный характер будут зависеть от того, насколько жесткими будут ограничения предложения, и, в конечном итоге, от количества созданных денег. Центробанки могут решить, что не о чем беспокоиться, если инфляция составляет 2% или 3%, и что 4–5% тоже хорошо, но им придется определить верхний предел, при котором инфляция становится разрушительной и вызывает реальную озабоченность. Задача будет заключаться в том, чтобы определить, на каком но им придется определить верхний предел, при котором инфляция становится разрушительной и вызывает реальную озабоченность. Задача будет заключаться в том, чтобы определить, на каком но им придется определить верхний предел, при котором инфляция становится разрушительной и вызывает реальную озабоченность. Задача будет заключаться в том, чтобы определить, на каком уровне инфляция становится разъедающим и источником навязчивой озабоченности потребителей.

На данный момент одни опасаются дефляции, другие опасаются инфляции. Что скрывается за этими расходящимися опасениями по поводу будущего? Опасения, вызывающие дефляцию, указывают на коллапс рынка труда и падение цен на сырьевые товары и задаются вопросом, как инфляция может вырасти в ближайшее время в этих условиях. Обеспокоенные инфляцией наблюдают за существенным увеличением балансов центральных банков и бюджетного дефицита и задаются вопросом, как это однажды не приведет к инфляции и, возможно, к высокой инфляции, и даже к гиперинфляции. Они указывают на пример Германии после Первой мировой войны, которая раздула свой внутренний военный долг в результате гиперинфляции 1923 года, или Великобритании, которая немного размыла инфляцией огромную сумму долга (250%), унаследованную ею от мировой войны. II. Эти обеспокоенные люди признают, что в краткосрочной перспективе дефляция может быть более серьезным риском,