Дарю вечную молодость / Ее последняя роль/

Юля стояла на пороге, бледная, взволнованная, возмущенная, и голос ее звенел и срывался на высоких нотах:

— Значит, вы оба — сыщики? Теперь я понимаю, почему этот… ваш сотрудник расспрашивал меня о Викторе Голенищеве, об Инге и прочих. Вы собираете информацию о них?

— Ты очень догадливая девочка, Юля, — обратился к ней Леонид. — Но не думай, что тебя использовали в каких-то грязных целях. Мы не собираемся подставлять Голенищева, искать на него компромат. Наоборот, мы работаем по его личному и тайному заданию. Я прошу и тебя, раз уж ты нечаянно стала свидетельницей, сохранить нашу тайну. Потом, когда дело будет завершено, мы все тебе объясним. А сейчас помоги нам. Расскажи все, что знаешь о Фалине. У него были причины для самоубийства?

— Я… не могу… — прошептала Юля. — Жорж взял с меня слово…

Девушка всхлипнула, пошатнулась и опустилась на скамью. Леонид дал ей воды, потом присел перед ней на корточки и мягко стал убеждать:

— Юля, мы ведь частные детективы и ни в какой огласке не заинтересованы. Все, что ты расскажешь, останется между нами, поверь. Жорж имеет к нашему расследованию лишь косвенное отношение, но сведения о нем могут кое-что прояснить.

Глубоко вздохнув, Юля принялась рассказывать. Свой сбивчивый монолог она произносила, не глядя на Романа, обращаясь только к Леониду. Становой почувствовал весь драматизм отношений Юли и своего молодого коллеги. Выслушав девушку, он заметил:

— Вот почему Фалин вспоминал о куске льда из рассказа Агаты Кристи. Видно, у него уже давно засела эта мысль…

— Вы хотите сказать… — догадался Роман. — Я понял. Сейчас много снега. Вместо льда можно использовать снежный ком. На даче горел камин?

— Да, действительно! — живо откликнулся Леонид. — Артем сказал, что головешки еще и утром тлели. Это посчитали доказательством того, что беседа Фалина с убийцей продолжалась всю ночь. Значит, он раскочегарил камин с умыслом, чтобы быстрее испарилась вода от снежного кома…

— Все-таки он был настоящий артист, — вздохнула Юля. — Даже смерть свою сумел так обыграть, чтобы все вокруг завертелись… и вспомнили заодно о гибели Марины Потоцкой. Жорж был уверен, что его подставили те, кто убил Марину. А он считал, что ее именно убили. Потому-то и драку вчера затеял, хотел привлечь внимание… Он любил Марину по-настоящему. Мало кто так умеет. — Юля бросила презрительный взгляд в сторону Романа.

— Юленька, помоги нам еще одно дело прояснить, — снова обратился к ней Леонид. — Надо узнать некоторые голоса. Эти записи сделаны в доме Голенищевых. Давай, Рома, найди тот интересный разговор.

Юля сидела с каменным лицом, пока звучала добытая с ее невольной помощью кассета.

— Кто они? — спросил Леонид, прослушав странный диалог мужчины и женщины. — Мы с Романом этих голосов не знаем, можем только догадываться.

— Что же тут знать? — пожала плечами Юля. — Это Инга и Герасим.

— Я и не сомневался, — пробормотал Роман, обращаясь к Леониду. — Теперь вам все ясно?

— Мне не ясен мотив, — ответил Становой, задумчиво повертев в руках зажигалку. — А это, между прочим, такая штука, без которой версия рассыпается, как карточный домик. К тому же, совершенно непонятно участие Инги.

Юля вдруг вспомнила, в связи с чем услышала позавчера о женщине из Полтавы. Именно тогда девушку посетило смутное чувство тревоги и опасности, захотелось даже с кем-то посоветоваться. Но после рассказа Жоржа Юля позабыла о собственных делах.

Теперь же в ее памяти всплыл и визит Евгении Потоцкой, и разговор Инги по телефону, неожиданно резанувший Юле слух грубоватой и какой-то затравленной интонацией: «А если к старухе наведалась та самая баба, которая вчера звонила?»

Леонид посмотрел на бледное, напряженное лицо девушки и обратился к ней с подчеркнутой мягкостью:

— Вам, Юленька, бояться нечего, но все же надо вести себя очень осторожно. Ни одного лишнего слова, никаких проявлений любопытства. Понимаете? Дня через два, я думаю, все будет закончено, а пока вам надо держаться в глубокой тени. Ни словом, ни взглядом не показывайте своей осведомленности.

— Может быть, ей лучше вообще не возвращаться в дом Голенищевых? — предложил Роман.

— Да, хорошо бы, но это будет слишком подозрительно, — вздохнул Становой.

— А почему, собственно, вы все за меня решаете, господа? — вдруг резко спросила Юля и вскинула свою хорошенькую головку так, что рассыпались небрежно сколотые на затылке волосы, еще немного влажные после ванны. — Кто вы такие? Я вас вообще не знаю. Может, вы вовсе не детективы, а просто бандиты, а? Почему я должна вам верить?

Роман не решался посмотреть на девушку. Он готов был молить ее о прощении за свой невольный обман, но присутствие Леонида его останавливало.

— Вам придется поверить, Юля, — слегка улыбнулся Леонид. — Больше того: нам надо узнать обо всем, что показалось вам странным в последние дни.

— Хорошо, — неожиданно согласилась девушка. Ей слишком сильно хотелось поделиться своими сомнениями, чтобы не использовать такой случай. — Но только я расскажу это один на один вам…