Дарвинизм в XXI веке

Сказанное, разумеется, не означает, что дарвинизм вообще не имеет философского значения и не подлежит рассмотрению в философском аспекте. Любая «большая» научная теория — такая, как теория атомно-молекулярного строения вещества, классическая термодинамика, теория относительности, квантовая механика и т. п. — неизбежно приобретает философское измерение, и теория естественного отбора тут не исключение[278]. Мы уже говорили (см. главу «Навязчивая идея»), что естественный отбор — это единственный известный нам сегодня механизм, способный порождать новые смыслы, новую значимую информацию. Эта его особенность безусловно имеет философское значение. Причем речь идет не только о философской интерпретации самого естественного отбора — процесса, в котором нет целеполагающего субъекта, но который при этом создает целесообразность, — но и о разработке самого понятия «смысл» как философской категории. (К сожалению, пока такая задача, насколько мне известно, не привлекла внимания философов.) Но это никак не отменяет того, что дарвинизм — как и другие «большие» научные теории, имеющие философский аспект — никого ни к чему не призывает и не обязывает. Он лишь отражает то, что происходит в природе независимо от наших желаний и действий.

Глава 20. Парадоксы опровержимости, или Считать ли дарвинизм научной теорией?

Представить дарвинизм не научной теорией, а неким целостным мировоззрением, всеобъемлющей философской системой и даже религиозным вероучением пытаются не только «моральные антидарвинисты». В наши дни такие попытки чаще всего сопряжены с проблемой фальсифицируемости (опровержимости) дарвинизма.

Мы уже касались этого понятия в главах 3 и особенно 9 и главе «Может ли дарвинист верить в бога, или Чарльз Дарвин в роли Перри Мейсона». Но сейчас нам придется представить его немножко строже — не как простое проявление здравого смысла, а как четкий методологический критерий, позволяющий отличать научные теории от других умственных построений — подчас очень сходных с ними, но все же имеющих иную природу и иной статус.

Отступление историко-методологическое: как проверить теорию?

Начнем издалека. С самого начала существования того, что мы называем наукой в узком смысле этого слова, — европейского естествознания Нового времени — в нем утвердилось требование: любые научные теории должны проверяться фактами, то есть результатами наблюдений или/и экспериментов. То, что не может быть проверено на соответствие фактам, не является научной теорией. Это не значит, что такой продукт мысли ни на что не годится: непроверяемыми неизбежно окажутся и учение церкви (которую все ученые тех времен уважали, а многие принадлежали к ней и даже были ее служителями), и философская система, созданная всемирно признанным мыслителем, и прекрасное литературное произведение. Словом, это может быть все, что угодно — но только не научная теория.

Сегодня это кажется очевидным и банальным — как же можно выяснить, верна или неверна та или иная теория? Вспомним, однако, что в «царице наук» — математике — никакой эмпирической проверки не предусмотрено. Чтобы доказать справедливость того или иного утверждения, нужно продемонстрировать, что оно логически следует из принятого набора аксиом и определений. Сам же этот набор должен всего лишь не содержать внутренних противоречий, а то, что он или отдельные его положения противоречат данным опыта (как, например, пятый постулат в геометрии Лобачевского или Римана) — совершенно неважно. Впрочем, в математике слово «теория» вообще означает не то, что в естественных науках, — «теориями» здесь фактически именуются крупные разделы математики: теория множеств, теория вероятностей, теория функций комплексного переменного и т. д.