Дарвинизм в XXI веке

Вернемся к вопросу Тимирязева: «где повод к этим недоразумениям»? Почему люди, придерживающиеся весьма разных взглядов, вопреки всем разумным соображениям высказывают явную нелепость? И почему эта нелепость находит отклик у заметного числа людей — умных, образованных, гордящихся своим критическим мышлением?

Разумеется, полноценно ответить на этот вопрос могли бы только специальные исследования. Пока, однако, их нет — и неизвестно даже, какова бы могла быть их методика. Приходится довольствоваться гипотезами — одной из которых я позволю себе поделиться с читателями.

Начну с воспоминания школьных времен. Один парень из нашей школы, завзятый шутник, однажды разыграл такую сценку. На перемене он подошел к сидевшему товарищу, положил на его парту толстый журнал, раскрытый на статье «Естественное поведение павианов», и, глядя в него, медленно, внятно произнес: «Та-ак, будем действовать по инструкции…»

Вряд ли юный клоун осознавал тогда, что своей шуткой обнажил очень интересное различие между знанием естественным и гуманитарным. Естествознание описывает то, что есть, иногда — то, что может быть, но никогда — то, что дóлжно, к чему следует стремиться. Среди фактов, с которыми оно имеет дело, нет «правильных» и «неправильных» — есть только достоверные и недостоверные. Наши представления о движении планет или о превращениях элементарных частиц никак не влияют на поведение самих планет и частиц; если завтра произойдет смена господствующей теории в какой-то области, описываемые ею объекты этого даже не заметят. Сегодняшние квантовые модели атомов и молекул совершенно не похожи на представления XIX века — но сами атомы и молекулы остаются такими же и ведут себя так же, как и полтора-два столетия назад.

А вот со знанием гуманитарным дело обстоит несколько иначе. Если не все, то многие важнейшие гуманитарные теории описывают наше собственное поведение: социологические — как общества, психологические — как индивидуумов, лингвистические — как носителей языка, литературоведческие — как сочинителей и т. д. Столкнувшись с такой теорией, мы должны либо счесть ее ложной — либо вести себя в соответствии с ней. «Кто не живет согласно истине, которую он признаёт, — тот сам опаснейший враг истины», — сформулировал эту мысль мятежный кёнигсбергский проповедник XIX века Юлиус Рупп (внучка Руппа, знаменитая художница Кэте Кольвиц начертала этот тезис на надгробье деда).

Первый из этих подходов принято называть дескриптивным, второй — нормативным. Различие между ними давно замечено и осмыслено. Тем не менее оно регулярно становится источником путаницы — иногда забавной, иногда обидной. Причем все недоразумения имеют одну и ту же природу: дескриптивному знанию предъявляются требования, применимые лишь к нормативному. Такое случается, когда рассматриваемое дескриптивное знание хотя бы отчасти относится к человеку.

В свое время гелиоцентрическая система Коперника стала для образованных людей никак не меньшим шоком, чем в другую эпоху — теория Дарвина. И ей тоже предъявляли обвинения в подрыве авторитета Писания и церкви. Но даже в те времена вроде бы никто из борцов с коперниканством не видел в ней никаких «призывов» и «инструкций» — да и трудно себе представить, чтобы кто-то, начитавшись Коперника, попытался подражать в своей жизни движению планет. Со временем страсти вокруг теории Коперника улеглись, и сегодня даже самые отмороженные фундаменталисты не пытаются уверить нас в том, что эта теория — ересь и порождение дьявола. Никакой особенной оценке с моральной точки зрения не подвергались механика Ньютона, космогоническая модель Канта — Лапласа (как известно, «не нуждавшаяся в гипотезе бога»), атомно-молекулярная теория строения вещества, открытие микробов, классическая термодинамика, теория дрейфа континентов и т. д. — хотя баталии вокруг них часто не ограничивались пределами научного сообщества. Однако даже зная, что мы и сами состоим из атомов и подчиняемся действию законов механики и термодинамики, мы не соотносим все эти концепции непосредственно с собой. Все это — про атомы, про планеты, про сосуды с газом и пушечные ядра. Но не про людей.

А вот теория Дарвина упорно не дает покоя моралистам — возможно, потому, что она (в отличие от всех вышеперечисленных и многих других теорий) напрямую относится к человеческому роду, объясняя, из какого «исходного материала» и под действием каких сил он сформировался. Для многих людей этого достаточно, чтобы сделать вывод: эта теория должна содержать предписания, как следует поступать людям, чтобы соответствовать своей природе и породившим их процессам.