Дарвинизм в XXI веке

Здесь нужно сделать одну важную оговорку. Иногда в литературе (не только научно-популярной, но и профессиональной) можно встретить утверждение, что «молекулярные часы» позволяют количественно оценить эволюционный путь той или иной группы. На самом деле связь этих двух процессов — эволюционных изменений и накопления нейтральных мутаций — мягко говоря, неоднозначна (если вообще есть). Та же гаттерия (см. главу «Стабилизирующий отбор: марш на месте» и примечание к предыдущему абзацу), как мы помним, будучи абсолютным рекордсменом среди позвоночных по темпам фиксации нейтральных мутаций, одновременно являет собой один из самых крайних примеров «остановившейся эволюции». То есть закрепление в геноме нейтральных мутаций и собственно эволюция — это независимые друг от друга процессы (или, по крайней мере, они могут быть независимыми). Так что называть первый из них «недарвиновской эволюцией», как это сделали Кинг и Джукс (а вслед за ними за полвека повторили многие другие авторы), неоправданно уже хотя бы потому, что он вообще не является эволюцией.

Нейтралистский подход, дополненный методами современной молекулярной биологии (прежде всего технологией секвенирования — чтения нуклеотидных последовательностей), принес и немало других ценных плодов. Например, сегодня биоинформатики, собрав данные по внутривидовому разнообразию «текстов» определенного гена и сопоставив число синонимичных и несинонимичных замен в них, могут сказать, подвергался ли этот ген в последнее время отбору и если да, то какому именно — движущему или стабилизирующему. Но подробный рассказ об этих достижениях выходит далеко за пределы темы этой главы — да и этой книги.

Возвращаясь же к сюжету о нейтрализме как «последней альтернативе» дарвинизму, мы должны заметить: при всей скудости теоретического содержания нейтрализм оказался весьма плодотворным в качестве исследовательской программы и инструмента для вполне конкретных, содержательных и востребованных исследований. Это принесло теории Кимуры вполне заслуженную популярность, а самому Кимуре — репутацию одного из самых выдающихся эволюционных биологов второй половины ХХ века. Однако, как и мутационизм де Фриза, нейтрализм из «альтернативы» быстро превратился в важный специальный раздел современной эволюционной теории.

Глава 8. «Кто не верит в СТЭ — тот креационист!»

Этот бодрый слоган, довольно популярный сегодня среди американских молодых биологов, вероятно, вызовет удивление у читателей этой книги — даже если кому-то из них прежде не доводилось слышать об альтернативах дарвинизму. Разумеется, с точки зрения и элементарной логики, и истории науки он абсолютно несостоятелен: недарвиновские эволюционные теории не только логически возможны, но и реально существовали и в некоторые периоды пользовались немалым успехом. Мы ознакомились здесь с четырьмя из них, но на самом деле их было невероятно много — по меткому замечанию современного российского историка науки Алексея Куприянова, список одних лишь их названий своей нескончаемостью напоминает знаменитый «Перечень кораблей» из гомеровской «Илиады».