Давид Аркин. «Идеолог космополитизма» в архитектуре

Издевкой звучит следующая тирада Аркина: «Баженов проникся „французским духом“ в архитектуре, воспринял его так органично, что сам стал одним из лучших интерпретаторов архитектурной системы Перро — Габриэля — Суффло. Ни один русский мастер ни до, ни после него не владел так полно „французской манерой“» <…>. [С. 7]

Здесь эта цитата выдернута из контекста и тем самым искажен смысл.

У Аркина вслед за приведенной фразой говорится:

«Но Баженов не стал „французом“. В совершенстве вооруженный тонкими приемами французского архитектурного мастерства, Баженов уходил в сторону от французских образцов, явно не удовлетворенный ими» («Образы архитектуры», стр. 172).

Характеризуя петровский период в развитии русского зодчества, Аркин высказывает свои антипатриотические, антинациональные взгляды в такой откровенной форме: «Многочисленные западные образцы со всех концов Европы входят в русскую архитектуру. В кратчайший исторический промежуток она должна переварить уроки французского классицизма, немецкого рококо, итальянского позднего барокко, голландско-скандинавских вариантов последнего. Каждый иноземный мастер привозит свои чертежи, свои увражи, свои каноны, свои рецепты и вкусы». <…>. [С. 7]

Здесь А. Перемыслов допускает грубую передержку: он умалчивает, что Аркин, говоря о нахлынувших в Петровское время иноземных образцах, делает тут же следующий вывод:

«Петровское время означает для русской архитектуры огромное расширение исторического кругозора, скачок к передовой европейской технике. Процесс обновления, пережитый русской архитектурой при Петре, тенденциозно истолковывался и искажался многими историками и вульгарными социологами. <…> В действительности, процесс „европеизации“ русской архитектуры отнюдь не означал разрыва с живой традицией народного творчества и со старым зодчеством. Пришлый мастера петровского периода очень быстро сознают силу и крепость этой национальной традиции». (Д. Аркин. «Архитектура великого народа». «Советское искусство», 30.VII–1938 г.).

Даже замечательные наши древние города-памятники — это для Аркина не русские неповторимые Новгород, Углич, Псков, Ростов-Великий. Он приемлет их лишь постольку, поскольку они «напоминают» ему какие-то иностранные образцы. Он пишет о Новгороде и других русских городах: «Эти города — наша Сиена, наша Пиза, наш Шартр, наш Брюгге». Так раскрывается существо безродного космополитизма. [С. 8]

Здесь А. Перемыслов, опуская часть абзаца Аркина, нарочито искажает его мысль. Аркин говорит о том, что старые русские города не уступают самым прославленным древним городам Европы:

«Новгород, Углич, Псков, Ростов-Великий — высокие свидетельства художественной зрелости и творческой силы русского зодчества XIV–XVI веков. Эти города — наша Сиена, наша Пиза, наш Шартр, наш Брюгге. Рядом с прославленными древними камнями Европы сверкают эти самоцветные камни русского зодчества». (Д. Аркин. «Образы архитектуры», стр. 151).