Давид Аркин. «Идеолог космополитизма» в архитектуре

В трудный 1949 год — когда конъюнктурщики пытались — под флагом «борьбы с космополитизмом» — чернить его (вкупе со мной и другими), он сохранил благородное достоинство и всеобщее уважение[402].

Если в тридцатые годы, на первом этапе «чисток» в советской архитектурной среде, Аркин был одним из главных обвинителей, теперь, в сороковые, — как случилось со многими деятелями сталинской эпохи — он стал одним из главных обвиняемых.

Кампания по борьбе с космополитизмом

После Фултонской речи Черчилля (5 марта 1946) и объявления Доктрины Трумэна (12 марта 1947) бывшие союзники стали врагами, мир оказался разделен «железным занавесом» на «два лагеря» и, пользуясь термином В. С. Кеменова, «две культуры»[403]. С советской стороны ответный шаг был сделан А. А. Ждановым, выступившим с докладом «О международном положении» на первом совещании Коминформа 25 сентября 1947 года и опубликованным в «Правде» спустя месяц[404]. Жданов, признав раскол среди бывших союзников, обвинил США в «экспансионистской политике» и стремлении к «мировому господству» и отметил новое обострение идеологической борьбы. В этой ситуации «обострения» одной из главных задач советского государства стало «культивирование и развертывание советского патриотизма», как сформулировал Г. М. Маленков, выступивший на том же совещании Коминформа[405]. Оборотной стороной «развертывания советского патриотизма» логичным образом оказалась «решительная борьба с различными проявлениями низкопоклонства и раболепия перед буржуазной культурой Запада, которые имеют известное распространение среди некоторых слоев нашей интеллигенции и представляют из себя один из пережитков проклятого прошлого царской России»[406].

К этому времени кампания по борьбе с космополитизмом была уже в самом разгаре. Она была инициирована, вероятно, самим Сталиным, который еще в конце 1945 года наставлял свое окружение: «С угодничеством перед иностранцами нужно вести жестокую борьбу»[407]. Борьбу вел Отдел пропаганды и агитации при ЦК ВКП(б) (Агитпроп) под личным руководством Жданова, а после его смерти — М. А. Суслова. Первые постановления ЦК ВКП(б), в которых осуждалось «низкопоклонство» перед Западом, вышли в 1946 году: 14 августа — «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», 26 августа — «О репертуаре драматических театров и о мерах по его улучшению», 4 сентября — «О кинофильме „Большая жизнь“». Эти постановления имели огромный резонанс и в обязательном порядке обсуждались на партийных и общих собраниях, причем не только литературных, театральных или кинематографических, но абсолютно во всех гуманитарных и творческих учреждениях[408]. Со ссылкой на постановления публиковались статьи в отраслевых изданиях.

Следующим этапом внутренней «идеологической борьбы» было создание Судов чести. 28 марта 1947 года вышло постановление Совмина СССР и ЦК ВКП(б) «О Судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах», подписанное Сталиным и Ждановым. Хотя Суды чести были общественными институтами, они имели широкие полномочия. Согласно постановлению, на них возлагалось «рассмотрение антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершенных руководящими, оперативными и научными (курсив мой. — Н. М.) работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти проступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке». Постановление предусматривало три формы возможного наказания: «объявить общественное порицание обвиняемому», «объявить общественный выговор» и «передать дело следственным органам для направления в суд в уголовном порядке»[409]. Решение Суда чести обжалованию не подлежало[410]. По замечанию В. Д. Есакова,

особенность этих судов состояла в том, что при их проведении не было адвокатов, и речи общественных обвинителей произносились после последних слов обвиняемых. Обвиняемые могли только признать себя виновными, альтернативы у них не было[411].

Суды чести были созданы и при Комитете по делам искусств, и при Комитете по делам архитектуры.