Давид Аркин. «Идеолог космополитизма» в архитектуре

А на то, что сами авторы «дали повод» редакции журнала написать «клеветническое» предисловие, Аркин резонно отвечал:

Неужели Вы полагаете, что советский автор должен всегда рассчитывать на какой-то благосклонный отклик буржуазного издания. <…> — «волков бояться — в лес не ходить»: мне кажется, что нас не должны смущать или пугать выпады, подобные тому, которые сделала редакция «Архитектурного обозрения».

Не известно, отправил ли Аркин это письмо[444], но в любом случае он использовал его (иногда буквально повторяя) в своих последующих объяснительных записках в Суд чести.

Затем в деле наступила пауза (Аркин, например, сразу уехал в отпуск), и оно возобновилось только осенью. Первым досталось Былинкину, который — в отличие от Аркина и Бунина — был членом партии: ему персонально были посвящены заседание партийного бюро Академии архитектуры 2 сентября и закрытое партийное собрание Академии 9 сентября. В итоге, правда, ограничились тем, что «поставили на вид» — партбюро учло, что он «искренне осознал эти ошибки, понял и дает целый ряд заверений в своих выступлениях»[445].

Вероятно, такое наказание показалось слишком мягким, и на заседании партбюро Академии 3 ноября — спустя десять дней после публикации в «Правде» текста доклада Жданова «О международном положении» — «поступок» Аркина, Бунина и Былинкина был назван «антипатриотическим», «недостойным советских граждан, порочащим честь и достоинство советского государства и советской архитектуры» и «подпадающим под действие Суда чести». Решение о проведении Суда чести было принято 5 ноября, о чем Симонов сообщил В. А. Шкварикову, избранному председателем Суда.

Сразу перед или сразу после решения партбюро Академии о проведении суда, Аркин, Бунин и Былинкин отправили в редакцию The Architectural Review ответное письмо, в котором обвинили редакцию в «огульном клеветническом охаивании всей советской архитектуры и советского народа», а также отказались от дальнейшего сотрудничества. Письмо будет получено в Лондоне в декабре и опубликовано в мартовском номере журнала за 1948 год (см. Приложение 14). Однако остановить процесс в Москве оно уже не смогло.

Заседания Суда чести проходили в Доме архитектора и длились ровно месяц: первое было проведено 24 ноября, последнее — 24 декабря. Первые были закрытыми, и лишь два последних — 23 и 24 декабря — открытыми: на них в общей сложности присутствовало около 800 человек[446].

Суд состоял из семи человек — помимо Шкварикова в него вошли А. В. Щусев, И. В. Рыльский, Е. Г. Чернов и др. В роли общественного обвинителя выступал В. М. Кусаков. В качестве свидетелей были приглашены Н. Я. Колли, А. Г. Мордвинов, А. И. Михайлов и др. Кроме того, суд привлек трех экспертов — С. Е. Чернышева, Б. М. Иофана и Д. Н. Чечулина (список «действующих лиц» см. в Приложении 11).

Специально для Суда чести на русский язык было переведено редакционное предисловие, а также был сделан обратный перевод на русский статей Аркина, Бунина и Былинкина.

Все трое были обвинены в том, что они неверно обозначили различия между СССР и капиталистическим Западом; что «погнались за личной популярностью» и делали все «в угоду своим узко личным тщеславным побуждениям»; что не сделали правильных выводов из доклада Жданова о журналах «Звезда» и «Ленинград»; что в редакционной статье они названы «тремя ведущими русскими архитекторами, играющими важные роли в этой драме реконструкции» (на что Аркин ответил: «Это отсебятина редакции»[447]), что они проявили «низкопоклонство» и «антипатриотизм». Но, пожалуй, главным обвинением было то, что именно они своими статьями спровоцировали редакцию написать предисловие, которое «является грязной клеветой на нашу архитектуру, на советских архитекторов и на советское правительство».

Помимо этого, Аркину Судом чести были предъявлены и персональные обвинения: как ответственного секретаря архитектурной секции ВОКСа его сочли главным инициатором публикации, в процессе подготовки которой он, выбирая авторов, не привлек других специалистов по градостроительству и не передал готовые статьи для обсуждения в Академию архитектуры. Наконец, собственно текст статьи Аркина был препарирован, и отдельные его фразы были признаны «аполитичными», «безответственными» и «безыдейными». Больше всего досталось термину «современная архитектура» (за то, что Аркин не уточняет, какая именно: советская или буржуазная), а также предложению начинать новое архитектурное летоисчисление с момента «разрушения городов» во время войны, хотя, по мнению выступавших, его следует начинать с Октябрьской революции.