Дедушка, Grand-p`ere, Grandfather… Воспоминания внуков и внучек о дедушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX – XX веков

Уже зимой наши пути с Сашей разошлись, и мы долго ничего не знали друг о друге. Уже после войны, в 1946 году, я приехал в Ленинград и позвонил в Зоологический институт. Тут же договорились о встрече. А потом вся страна праздновала стопятидесятилетие со дня рождения поэта. Это было летом 1949 года. В Москве торжественное собрание проводилось в Большом театре, в Ленинграде — в Мариинке. Саша вместе с матерью сидел в президиуме. Ленсовет дал ему после юбилейных торжеств ордер на трехкомнатную квартиру в районе Охотина острова. Тогда это был редкий случай. Сейчас он доцент ЛГУ, крупный энтомолог. Когда бываю в Ленинграде, встречаемся, вспоминаем Ленинградский фронт и навсегда ушедших друзей.

Саша Данилевский, говоря о родственниках с Украины («…отец родом с Украины, откуда-то с Полтавщины»), не знал, что является дальним родственником не только А. С. Пушкина, но и Н. В. Гоголя. В 1881 году девятнадцатилетняя внучка А. С. Пушкина Мария Пушкина вышла замуж за Н. В. Быкова, племянника Н. В. Гоголя. У Марии Александровны Быковой (Пушкиной) было десять детей. Одна из их дочерей, Софья Николаевна, вышла замуж за Сергея Дмитриевича Данилевского. Сам же С. Д. Данилевский — родственник Г. П. Данилевского (1829–1890), автора исторических романов, самый известный из которых — «Княжна Тараканова».

Упоминаемый в дедовых заметках Б. Д. Греков — дальний родственник Саши Данилевского. У Софьи Николаевны (его бабушки) был брат, жена которого после его кончины вышла вторично замуж за известного советского историка Бориса Дмитриевича Грекова. Тамара Михайловна и Борис Дмитриевич пригласили семнадцатилетнего Александра в Ленинград для продолжения образования. В семье Грековых он и жил вплоть до самой войны.

Мой дед — один из тех, кто закладывал фундамент российской африканистики и кого по праву можно назвать ее достойным представителем. Пришел он в науку перед самой войной, окончив Ленинградский университет в 1939 году. Трудно об этом говорить сейчас, но мне кажется, что в характере моего деда была очень яркая авантюрная жилка. Мама мне рассказывала, что внешне он был очень спокойным и уравновешенным, любил долгие вечерние разговоры с ней. У него было не очень много друзей, но это были настоящие друзья. Врагов или недоброжелателей у него не было. Судя по фотографиям, он был очень красив не только в молодости, но и к концу жизни. Свою работу этнографа-африканиста он выполнял по-мужицки добросовестно, как выполнял бы любую другую работу. Первый его труд назывался «Восстание махдистов в Судане» и был издан в 1950 году, а последний фундаментальный труд — «История Судана» — в 1968-м. Ему удалось побывать в Судане, Гане, Сомали, Египте. Представить себе, что он был в Африке среди первых! Это сейчас все границы открыты, а тогда…

Бабушка всю жизнь вспоминала своего Сережу с глубокой любовью и печалью о его безвременном уходе из жизни. Ему было всего 59 лет. Он был любящим и заботливым отцом моей маме и отчимом ее сестре. На юбилейную дату в память о совместном детстве мама подарила своей сестре собаку, породы сеттер-гордон, очень похожую на любимца Сергея Руфовича — пса Дея, с которым тот обожал ходить на охоту. Спустя тридцать лет после смерти деда его бывший аспирант из Судана Юсуф, оказавшийся в составе делегации в Москве, рассказал маме об одной из встреч с Сергеем Руфовичем в их доме перед защитой кандидатской диссертации. Совсем уже старый, Дей лежал у ног своего хозяина. «Меня не станет через год после того, как умрет Дей», — Юсуф передал маме слова своего научного руководителя. Так это и случилось. Что это? Предчувствие или совпадение? Пути Господни неисповедимы. К счастью, остались дедушкины книги, письма и многочисленные фотографии, с которых на меня смотрит дорогой мне человек.

Одна из последних фотографий деда, 1964

Т. Ю. ГоловенкоКонцерт для кларнета с оркестром

«…И радость вдруг заволновалась в его душе, и он даже остановился на минуту, чтобы перевести дух. Прошлое, — думал он, — связано с настоящим непрерывной цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой».

А. П. Чехов «Студент»

Когда я слышу слово «дедушка», то оживают лучшие детские воспоминания. В первой половине моей жизни именно дедушка, Леонид Викторович Радушкевич (деда Леля), был главным авторитетом, последней инстанцией в решении трудных вопросов. До сих пор у нас в семье звучит формула: «Дедушка бы сказал по этому поводу…» или «Дедушка бы это не одобрил».