Дефолт, которого могло не быть

Наконец, появилась информация о том, что правительство обратилось к ряду западных банков с просьбой открыть ему кредитную линию на 2 млрд долларов для решения текущих финансовых проблем. Дубинин выступил с заявлением о готовности и дальше ужесточать денежную политику, если это будет нужно для прекращения валютных спекуляций. Стабильность валютного курса он назвал главным приоритетом политики ЦБ. Он при этом подчеркнул, что никаких ограничений в валютном режиме вводиться не будет. Дубинин указал, что золотовалютные резервы ЦБ достигли примерно 18 млрд долларов (а в начале ноября они составляли меньше 23 млрд долларов). Резкое сокращение резервов объяснялось тем, что иностранные инвесторы в спешке уходили с рынка государственных облигаций и продавали их за доллары, чтобы зафиксировать и экспортировать прибыль. Из-за массового оттока капитала нерезидентов с рынка ГКО стоимость заимствований правительства возросла, а вместе с ней и давление на рубль. Причем этот финансовый кризис наступал в момент, когда правительство всячески пыталось исполнить данное публично обещание ликвидировать до конца года все задолженности по зарплатам бюджетникам.

Последовавшее все-таки резкое ужесточение монетарной политики (была повышена ставка репо) возымело действие, и финансовые рынки успокоились. Доходность ГКО снизилась, давление на рубль ослабло, а резервы ЦБ подросли к концу года до 20 млрд долларов за счет операций на валютной бирже и очередного крупного кредитного транша Всемирного банка.

Реакция Ельцина на все эти события разочаровала. Если в начале года он буквально вдохнул в правительство новую жизнь, то теперь энтузиазм у него, судя по всему, пропал. 19 декабря он предупредил, что россияне устали от «радикальных» реформ.

Правительство сдержало слово и большинство задолженностей по зарплатам бюджетникам ликвидировало, но положение Чубайса от этого не улучшилось. В какой-то момент он даже обронил в беседе, что ему надоело сидеть на нищей правительственной зарплате и при этом выступать в роли виноватого за все проблемы страны. Козла отпущения Ельцин из него в прошлом уже делал и в угоду оппозиции им тоже уже жертвовал, так что он ко всему готов. Однако выживать даже в самых отчаянных политических схватках Чубайс умел как никто другой: менее чем через шесть месяцев он получил пост руководителя энергетической монополии РАО «ЕЭС России».

Скептицизм в МВФ

К концу 1997 года ощущение в МВФ у всех, кто занимался российской программой, да и у совета директоров тоже, было такое, словно они прокатились на американских горках: пережили и пессимистичные прогнозы, и надежду, и уныние, а вот теперь наконец появилось ощущение реализма в восприятии ситуации. О хитросплетениях российской политической жизни, в которой даже фактор МВФ играл какую-то роль, судить, конечно, было трудно. Но МВФ волновали в первую очередь не российские политические баталии и сами политики, а наличие у них политической воли для осуществления программ, необходимых для обеспечения стабильного роста российской экономики и повышения уровня жизни граждан.

Поскольку надежды на «команду мечты» не оправдались и фискальные результаты года оказались по-прежнему неудовлетворительными, в МВФ шло серьезное обсуждение ситуации. Например, при подготовке к переговорам об осеннем квартальном обзоре в рамках программы EFF сотрудники российской миссии фонда высказывали мнение, что в первую очередь нужно убедиться, возможно ли провести пакет фискальных мер, достаточно жестких для того, чтобы улучшить положение с налогами. Если да, то тогда фонд мог бы и дальше оказывать российским властям помощь в рамках существующей договоренности с необходимыми поправками. МВФ в таком случае мог бы также пойти на корректировку целевых показателей в фискальной области на 1997 год. При этом в самую первую очередь необходимо было как можно скорее добиться отмены всех форм неденежных взаиморасчетов.

Директор департамента разработки и анализа политики Джек Бурман и сотрудница его департамента Сьюзен Шадлер (она совместно со 2-м Европейским управлением подписывала все адресуемые руководству фонда бумаги по России) считали, что предоставление очередного транша в условиях неисполнения поставленных фискальных задач стало бы отступлением от обычной практики МВФ во всех остальных странах. Они выступали за то, чтобы программа была приостановлена до тех пор, пока в России не будут предприняты необходимые корректировки и не проявятся их конкретные результаты. И в тот раз, и в дальнейшем Шадлер настойчиво и принципиально пыталась убедить руководство МВФ не делать для России никаких исключений по сравнению с другими странами. Аналогичную позицию еще более решительно отстаивали главный экономист МВФ Майкл Мусса и его коллеги по исследовательскому департаменту. Они обращали особое внимание на плачевное состояние дел и отсутствие реальных достижений в фискальной области и делали из этого вывод, что фискальная стратегия, которой МВФ и власти придерживались последние два года, себя фактически не оправдала.