Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

В таких условиях должна была дать о себе знать (что и произошло) разнородность землевольческих кружков. В изменившейся политической обстановке временный союз тайных кружков, ставивший перед собой определенные ближайшие просвещенческие и социально-политические цели, утратил почву для дальнейшего существования. В марте 1864 г. «Земля и воля» самораспустилась, запретив своим членам действовать «от лица целого общества или его округов». Однако и после ее роспуска радикалы продолжили поиск новых организационных форм, но уже в иных рамках и с заметными идейными и тактическими изменениями в своей программе.

Эскизы к портретам

Василий Степанович Курочкин

В 1857 г. читающая Россия со смехом или с негодованием повторяла строки стихотворения еще неизвестного ей автора:

Правды нет оттого в русском мире,Недосмотры везде оттого,Что всевидящих глаз в нем четыре,Да не видят они ничего.Оттого мы к шпионству привычны,Оттого мы храбры на словах,Что мы все, господа, двуязычны,Как орел наш о двух головах.Я нашел, друзья, нашел,Кто виновник бестолковыйНаших бедствий, наших зол.Виноват во всем гербовыйВсероссийский наш орел…

Кто же посмел в преддверии великих реформ столь непатриотично посмеяться над уважаемым государственным символом? Как дерзкий насмешник поплатился и поплатился ли вообще за столь вызывающие «хиханьки да хаханьки»? Попробуем разобраться.

Почему-то в 1860-х гг. разночинцами (не по социальному происхождению, а по духу и идейным позициям) частенько становились те, кому на роду было написано сделаться священнослужителями или военными. Не стал исключением из этого новомодного правила и герой нашего очерка. Василий Степанович Курочкин родился в 1831 г. в семье дворянина, но его отец оказался далеко не обычным представителем первого сословия империи. Долгое время он являлся дворовым крестьянином князя В.А. Шаховского, но в 1819 г. за верную службу был отпущен барином на волю, а через девять лет упорного труда достиг чина коллежского асессора, дававшего право на получение потомственного дворянства. Так что к моменту появления на свет Василия его родители лишь третий год наслаждались своим привилегированным положением.

Сыну они с малых лет прочили «благородную» военную карьеру, а потому Василий учился в кадетском корпусе и Дворянском полку. В 1849 г. он был выпущен прапорщиком в одно из гренадерских подразделений. Однако уже в 1853 г. Курочкин вышел в отставку и определился чиновником в Главное управление путями сообщения. Вроде бы ничего из ряда вон выходящего не произошло, многие офицеры делались штатскими служащими, поскольку такой переход сулил им заметную выгоду – приобретение следующего чина, а то и двух, согласно не столько закону, сколько издавна установившемуся обычаю. В случае с Курочкиным следует принять в расчет также то, что речь шла о чрезвычайно перспективном месте службы – руководстве строительством железных дорог и надзоре за их эксплуатацией.

Однако меркантильные соображения, когда речь заходит о нашем герое, приходится сразу же отбросить. В 1857 г. он вообще оставил службу и перешел на «вольные хлеба», занявшись литературным трудом. Оказывается, сочинять стихи Василий начал еще в 10-летнем возрасте, а учась в Дворянском полку, наткнулся на «золотую жилу» – стал переводить стихи П.Ж. Беранже. Французский поэт, с неистовой страстью защищавший в своих произведениях «униженных и оскорбленных», яростно клеймивший их обидчиков, пленил Курочкина. Смелая гражданская позиция и острая социальная сатира Беранже не просто повлияли на литературный стиль и манеру его молодого русского коллеги, но во многом определили мировоззрение и судьбу последнего.

Уйдя на «вольные хлеба», Василий Степанович поначалу сотрудничал в журналах «Сын отечества» и «Пантеон», а также пытался писать водевили. Следующими ступенями его литературной карьеры стали журналы «Библиотека для чтения», «Русский вестник», «Отечественные записки». Но окончательно Курочкин нашел себя в «Искре» – еженедельном издании, прославившимся карикатурами и острыми сатирическими произведениями. Здесь Василий Степанович оказался незаменим, созданные им едкие и точные образы надолго запоминались читателями, а то и становились нарицательными.

Вот как рассуждает один из его героев, некий принц Лутоня:

Сечь, стрелять, колоть, палить, рубить,Пусть ревут сироты, старцы, вдовы,Были б только спасены основы…

А вот проблема «отцов и детей» в изображении поэта: