Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

Иными словами, Пантелеев издал целую библиотеку как работ по философии, истории, социологии, политической экономии, физике, естествознанию, так и произведений русской и зарубежной литературы. Не будем лукавить, коммерческая составляющая играла для Лонгина Федоровича немалую роль, но на первом месте для него всегда оставалась культурно-просветительская сторона дела.

Принимал наш герой и прямое участие в общественной жизни страны. В 1901 г. он подписал коллективное письмо, протестующее против организованного полицией избиения студентов торговцами и дворниками на Казанской площади в Петербурге. После этого в его доме был произведен обыск, на что Пантелеев ответил резким письмом на имя министра внутренних дел Д.С. Сипягина. Последствия такого неординарного поступка не заставили себя долго ждать – Лонгина Федоровича на три года выслали из Петербурга. Правда, в этот момент он и без того находился на отдыхе в Триесте, где благополучно и провел годы высылки.

В 1905 г. Пантелеев сделался членом партии кадетов (конституционных демократов), но особой активности в работе партии не проявлял, занимаясь делами близкого ему Литературного фонда. Через два года после вступления в кадеты он ликвидировал свое издательство, после чего сотрудничал в ряде буржуазно-либеральных изданий, а также занимался коллекционированием живописи (в основном портретов русских мастеров). Умер Лонгин Федорович в декабре 1919 г. на 80-м году жизни, и его смерть на фоне разворачивавшейся Гражданской войны прошла незамеченной.

Такая вот жизнь «шестидесятника» XIX века, и кто может сказать, была ли она типичной для молодежи 1860-х гг. или из ряда вон выходящей?

Сползание в экстремизм

Недостаточно определять нравственность верностью своим убеждениям.

Ф.М. Достоевский

Вряд ли можно с полным основанием назвать точную дату или определенное событие, говорящие о выходе на первый план в российском радикальном движении экстремизма и деятелей, придерживавшихся крайне левых взглядов. По установившейся традиции за подобную точку отсчета принимают прокламацию «Молодая Россия», авторами которой считаются П.Г. Заичневский и П.Э. Аргиропуло. Она была обнародована в мае 1862 г. и вызвала большой шум в обществе и переполох власть предержащих. Что ж, не будем нарушать традицию и начнем именно с нее.

«Молодая Россия» была издана от имени некого Центрального революционного комитета и рисовала холодящие душу картины. «Мы не страшимся, – говорилось в ней, – хотя и знаем, что прольется река крови, что погибнут, может быть, невинные жертвы». С точки зрения авторов воззвания, путь революции – единственно возможный для достижения страной прогресса, причем революция обязательно станет кровавой и неумолимой. Только она может сокрушить все без исключения основы современного общества и погубить сторонников традиционного порядка. В прокламации впервые для 1860-х гг. поставлена задача захвата власти партией революционного меньшинства. Переворот рисуется ее авторами в виде успешного восстания в столицах, а об остальном, по их мнению, не стоило беспокоиться, поскольку «массы всегда становятся на сторону свершившегося факта».

«Молодая Россия» взорвалась в российском обществе как петарда и вызвала целый шквал противоречивых откликов. Либеральный лагерь отнес ее к фантазиям «воспламененного воображения» фрондирующей молодежи. Герцен же справедливо заметил, что: «…никакое меньшинство из образованных не может сделать у нас неодолимого переворота без власти или без народа… пока деревня, село, степь, Волга, Урал покойны, возможны одни олигархические и гвардейские перевороты». В свою очередь Чернышевский посетовал на то, что авторы «Молодой России» преждевременно озвучили планы радикалов, и вновь указал на опасности, связанные с совершением неподготовленной и неуправляемой революции.

Он отправил в Москву Слепцова для переговоров с таинственным Центральным революционным комитетом. Никаких следов Комитета Слепцов, естественно, не обнаружил, зато выяснил, что «Молодую Россию» написал находившийся под арестом Заичневский. Времена пока что стояли патриархальные, и он надиктовал воззвание товарищам, свободно посещавшим его в узилище. Те выносили листочки с записями на волю, Аргиропуло редактировал их, а в результате появилась литографированная прокламация. Ничего удивительного в этом не было, поскольку в 1860–1861 гг. в Москве, по слухам, насчитывалось до 150 литографических станков, из которых, по данным полиции, только 96 имели официальную регистрацию.