Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

31 марта 1878 г. вокруг здания суда собралась двухтысячная толпа молодежи и иной публики, не сумевшей достать входных билетов. Зал же наполнился знатью, сановниками, генералами, мелькали золото погон и звезды орденов на мундирах. Среди публики были военный министр Д.А. Милютин, государственный канцлер А.М. Горчаков и другие заметные персонажи. После бледного, напыщенного выступления прокурора поднялся адвокат П.А. Александров. Его речь была настолько вдохновенной, острой, темпераментной, что один из присутствовавших журналистов под впечатлением от нее писал: «Со мной творится какая-то галлюцинация… Мне чудится, что это не ее, а меня, всех нас – общество – судят!»

Около семи часов вечера присяжные закончили совещание и передали свое решение председателю суда, замечательному юристу А.Ф. Кони. Тот заглянул в поданный ему лист бумаги и громко объявил: «Нет, не виновна». В зале началось ликование, кричали: «Браво! Браво, присяжные!», «Да здравствует суд присяжных!», обнимались и поздравляли друг друга. Даже канцлер Горчаков аплодировал оправдательному приговору. Огромная толпа, ожидавшая решения суда на улице, подняла на плечи Засулич и ее адвоката и направилась к центральным улицам Петербурга. Полиция набросилась на ликующую толпу, раздались негодующие крики и выстрелы (как выяснилось позже, застрелился молодой человек, которому показалось, что Засулич вновь арестована).

Приказ министра юстиции о повторном аресте Засулич запоздал. Ее прятали на конспиративных квартирах, а вскоре переправили в Швейцарию. Приговор по делу Засулич вызвал шумные отклики в России и в Европе. Л.Н. Толстой назвал его «провозвестником революции», И.С. Тургенев – «знамением времени… взбудоражившим Европу». Действительно, как писала французская пресса, «в течение 48 часов Европа забыла о войне и мире… чтобы заняться только Верой Засулич и ее удивительным процессом». Так или иначе, но процесс был выигран радикалами. Своим решением суд как бы санкционировал террористическое направление в революционном движении. Стало ясно, что прямое нападение на слуг императора получает не только сочувствие, но и одобрение общества. Последствия подобных настроений не заставили себя долго ждать.

Самые удивительные и трагические события, как вскоре выяснилось, только начинались. В период с марта 1878 по апрель 1879 г. последовали убийства шефа одесских жандармов барона Б.Э. Гейкинга; агента сыскной полиции А.Г. Никонова; покушение на киевского прокурора М.М. Котляревского. 4 августа 1878 г. в центре Петербурга Кравчинский кинжалом заколол шефа всероссийских жандармов генерала Н.В. Мезенцева. В феврале 1879 г. приведен в исполнение смертный приговор генерал-губернатору Харькова Д.Н. Кропоткину, затем – удачливому провокатору Н.В. Рейнштейну, выдавшему полиции руководство «Северного союза русских рабочих». Угрозы от имени «Земли и воли» поступили в адрес военного министра Д.А. Милютина, сменившего Трепова на посту петербургского градоначальника А.Е. Зурова и нового шефа жандармов А.Р. Дрентельна. В марте 1879 г. года Л. Мирский, догнав верхами карету генерала Дрентельна, стрелял в ее окно, но промахнулся.

Вдохновили радикалов и итоги Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Многие из них уехали на Балканы, чтобы стать добровольцами в сербской армии, но результаты войны после всех побед и потерь русской армии оказались столь унизительны для России, что позволили радикалам использовать их в деле пропаганды. Землевольцы не без успеха убеждали слушателей и читателей, что правительство следует сменить хотя бы потому, что оно даже во внешней политике показало свою неспособность как следует воспользоваться благоприятно складывавшейся ситуацией.

В конце марта 1879 г. в Петербурге появился А.К. Соловьев. Правоверный пропагандист, он решил убить императора за то, что местные и центральные власти не давали социалистам свободно излагать свои взгляды крестьянам. Его намерение было неоднозначно встречено землевольцами, но бурные обсуждения вопроса о цареубийстве в «Основном кружке» закончились ожидаемым компромиссом. Организация отказалась поддерживать Соловьева, но разрешила своим членам в частном порядке оказывать ему помощь. Некоторые землевольцы не преминули этим решением воспользоваться.

2 апреля 1879 г. Соловьев на Дворцовой площади Петербурга выпустил 4 или 5 пуль из револьвера, но лишь прострелил в нескольких местах «высочайшую» шинель. Александра II спасла как неопытность покушавшегося, так и то, что царь после первого выстрела побежал от Соловьева зигзагами, затрудняя ему прицеливание. Соловьев был схвачен и по приговору суда повешен. Однако джин уже был выпущен из бутылки. Радикалов не останавливали ни казни товарищей (В. Осинского, Д. Лизогуба, И. Ковальского), ни аресты руководителей «Земли и воли» (О. Натансон, А. Оболешева, Адриана Михайлова, М. Коленкиной). Благодаря усилиям Александра Михайлова, руководящий центр организации восстановили достаточно быстро.