Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

Перед ним, а значит, перед «Землей и волей» и «Народной волей», открылось немалое количество секретов III отделения. Николай Васильевич составлял или переписывал записки о результатах агентурных наблюдений, шифровал и дешифровал секретные телеграммы, вел переписку о лицах, содержавшихся в Петропавловской или Шлиссельбургской крепостях, был посвящен в дела политического сыска, ведущихся в других губерниях империи. С его подачи в газете «Народная воля» стали регулярно появляться объявления типа: «Петр Иванович Рачковский… состоит на жалованье в III отделении. Его приметы: рост высокий, телосложение довольно плотное, волосы и глаза серые, кожа на лице белая с румянцем, черты крупные, нос довольно толстый и длинный; на вид лет 28–29, усы густые черные. Бороду и баки в настоящее время бреет. Исполнительный комитет просит опасаться как шпиона». Всего же Клеточниковым было раскрыто 385 секретных агентов полиции.

Деньги, заработанные на службе, Клеточников передавал в кассу «Земли и воли», а позже – «Народной воли». Нет, недаром его называли «щитом народнических организаций». Поэтому арест этого контрразведчика от революции в конце января 1881 г. стал для подпольщиков невосполнимой потерей. Хотя и в крепостном заключении Николай Васильевич старался оказать помощь товарищам по несчастью. Заключенные были лишены прогулок, книг и журналов, общения друг с другом. Протестуя против условий содержания, Клеточников, несмотря на обострившийся туберкулез, объявил голодовку, прекрасно сознавая, чем это грозит ему лично. Действительно, голодовка и обострение болезни быстро свели его в могилу, однако режим остальных заключенных был смягчен.

Власть же постаралась отомстить даже мертвому Клеточникову. Во всяком случае, похоронили его под именем некого Григория Ивановича Завитухина.

Николай Александрович Морозов

Морозов родился в 1854 г. в имении Борок Ярославской губернии. Отцом его был владелец имения П.А. Щепочкин, а матерью – крепостная крестьянка А.В. Морозова. В 1869 г. Николай поступил во 2-ю Московскую гимназию, но был исключен из нее за неуспеваемость. В 1871–1872 гг. он стал вольнослушателем Московского университета и вскоре присоединился к одному из кружков, близких к «чайковцам». В 1874 г. Николай Александрович ушел «в народ» и вел пропаганду среди крестьян Московской, Ярославской, Костромской, Воронежской и Курской губерний. Был арестован, проходил по «процессу 193-х», но за недоказанностью вины оказался на свободе. Не дожидаясь административной высылки, Морозов перешел на нелегальное положение и занялся пропагандой в деревнях Саратовской губернии.

Он стал одним из основателей «Земли и воли» и горячим сторонником террористической борьбы с правительством. После распада «Земли и воли» Николай Александрович был избран членом Исполнительного комитета «Народной воли», однако и здесь продолжал отстаивать собственную точку зрения. Дело в том, что большинство членов Исполнительного комитета поначалу рассматривало террор как исключительный способ действий и в дальнейшем собиралось от него отказаться. Морозов же считал террор единственным действенным регулятором политической жизни России. Не найдя общего языка с товарищами, он вместе со своей гражданской женой Ольгой Любатович уехал за границу. Здесь Морозов окончательно выработал новую террористическую тактику, названную им «теллизмом» (по имени легендарного лучника Вильгельма Телля).

Жизнь в безопасной, но скучной Швейцарии, среди эмиграции, с нудным постоянством ссорившейся друг с другом и интриговавшей по пустякам, не могла удовлетворить кипучей натуры Николая Александровича. Он рвался к товарищам, начинавшим последний акт борьбы с правительством. 28 января 1881 г. при попытке нелегально вернуться в Россию Морозов был арестован. Судили его на «процессе 20-ти» и приговорили к пожизненному заключению в крепости (отбывал наказание в Петропавловской, а позже Шлиссельбургской крепостях). Казалось бы, жизнь «одетых камнем» в этих тесных казематах и заканчивается, но в отношении нашего героя это правило не сработало. В стенах крепостей только началась вторая, и большая половина его жизни.

Здесь им было написано 28 томов различных произведений, которые, что удивительно, ему удалось сохранить и вывезти из крепости после освобождения в 1905 г. Впрочем, это не единственное чудо, которое Морозову удалось совершить, находясь в заключении. Условия содержания узников привели к тому, что у него началась цинга, а затем открылся и туберкулез. Тюремное начальство, да и доктора, привыкшие к такому развитию событий, заранее похоронили очередного заключенного, сломленного болезнями. Однако Морозов каким-то образом сумел вылечить себя сам, изумив тюремных эскулапов.