Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

Европейская слава женщины-математика заставила пошевелиться и российские власти. В ноябре 1889 г. Ковалевскую избрали членом-корреспондентом физико-математического отделения Российской академии наук. В Петербурге она дважды побывала у президента Академии великого князя Константина Константиновича и даже мило завтракала с ним и его женой. Однако, когда Софья Васильевна захотела поучаствовать в заседании академии, ей твердо заявили, что появление женщин на заседаниях «не в традициях» этого серьезного научного заведения.

В январе 1891 г. Ковалевская, обиженная до глубины души и без того не отличавшаяся богатырским здоровьем, умерла от паралича сердца. Ей исполнился всего лишь 41 год, и она была в полном расцвете сил. Похоронили Софью Васильевну на Стокгольмском кладбище.

А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский и их последователи

Каждый мыслящий русский человек нашего времени имеет право на мученический венец.

И.С. Аксаков

Причины возникновения нигилизма, его цели и задачи, пусть и в самом общем виде, надеемся, становятся понятны. Понятно также и то, что на месте отрицания традиций и привычных ценностей очень быстро начинает проклевываться социальный утопизм. Он вообще присущ переломным моментам в жизни общества. В такие периоды он становится отчетливо заметен не только в России, но и на Западе, начиная с ересей времен Реформации и кончая утопическим социализмом первой половины XIX в. Необходимо выяснить, утопизмом какого рода и в какой степени были очарованы молодые российские радикалы-«шестидесятники».

Во второй половине 1850-х гг. Россию ждал очередной для нее перелом, истоки которого делаются заметны еще десятилетием ранее. Именно тогда вопрос о путях и средствах дальнейшего развития страны начал переплетаться с проблемой просвещения общества и народа. Просвещение же (в его классическом, французском варианте) являлось течением чрезвычайно сложным, которым долгое время руководствовались и консерваторы, и либералы, и радикалы. Первые из них надеялись с помощью просвещения укрепить основы традиционного режима, убедив сограждан осознанно, исходя из достижений науки и подсказок здравого смысла, поддержать ценности самодержавной монархии.

Либералы желали убедить общество в том, что прогресс и наука призывают все страны и народы ориентироваться на ценности либерально-демократические, а потому России в перспективе предназначен тот же путь, что и ведущим государствам Западной Европы. Радикалы же стремились вывести из просвещения совершенно иное. Они разделяли интерес либералов к достижениям науки, поддерживали их призывы к отмене крепостного права и появлению в стране представительного правления, но главное для радикалов заключалось все же в другом.

Они проповедовали просвещение не только и не столько в смысле освоения и передачи знаний, сколько видели в нем средство, которое должно было способствовать становлению свободной личности. Недаром именно о проблемах воспитания молодежи неоднократно писали знаменитые публицисты и литераторы Н.Г. Чернышевский, Н.В. Шелгунов, М.Л. Михайлов, известный хирург Н.И. Пирогов, педагог К.Д. Ушинский. Вроде бы и здесь особой разницы в желаниях либералов и радикалов не наблюдалось. Однако понимание ими свободы личности было далеко не одинаковым. Один из основоположников классической немецкой философии И. Кант писал: «Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия… Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого… Имей мужество пользоваться собственным умом! – таков, следовательно, девиз Просвещения». В общем-то под такими словами, пусть и с осторожными оговорками, подписались бы самые заядлые либералы.

Однако для радикалов новая, если хотите, сущность Просвещения заключалась не только в распространении знаний и пользовании ими по собственному разумению, а в развитии активности человеческого разума. Он, с их точки зрения, должен не просто усваивать преподнесенные ему истины, но осознавать свое суверенное положение, свое естественное право судить, принимать или отбрасывать предлагаемые ему истины. Вот что имели в виду наиболее интересные представители радикального лагеря, когда призывали не доверять безоглядно авторитетам. Наступало время сочетания борьбы против невежества, желания сеять «разумное, доброе, вечное», с одной стороны, и развития самостоятельности ума и критики существующего строя, существующего миропорядка – с другой. На российской почве клубок неоднозначных просветительских идей заматывался все туже, а сама тяга к просвещению делалась все актуальнее.