Дела плоти. Интимная жизнь людей Средневековья в пространстве судебной полемики

Аноним сообщал своим читателям о ненависти, которую испытывали к Жанне д'Арк ее противники и которую всячески пытались ей продемонстрировать. Они обзывали ее, рассказывали всяческие небылицы о ее прошлом, а некий английский капитан, прослышав об успехах Девы, приказал изготовить для своего войска совершенно особый штандарт. Его белое поле было покрыто изображениями пустых коклюшек, а в середине красовалась прялка со льном, с которой свисало веретено. По краю же полотнища шли вышитые золотом слова: «Иди [к нам], красавица!». По мнению автора, эта фраза означала, что англичане «вновь засадят Жанну за пряжу – как они и поступили, послав ее на костер в Руане и обратив в пепел»[394].

Выдуманный девиз, вне всякого сомнения, отсылал к широко распространенным в XV в. слухам о том, что французская героиня являлась обычной армейской проституткой. Данное обвинение, среди прочих, пытались выдвинуть против нее и на процессе 1431 г.[395] В сообщении же о том, что англичане все-таки добились своего и «засадили Жанну за пряжу», т. е. казнили ее, мог обыгрываться как раз выбор между веретеном и мечом, сделанный девушкой. Она сама предпочла крестьянскому образу жизни (ткачеству) военную карьеру и ее главный символ – меч, который и привел ее в конце концов к смерти. (Илл. 20)

Тот же самый выбор обыгрывался еще в одном, на сей раз совершенно художественном тексте, посвященном Орлеанской Деве, – в поэме, созданной в 1489 г. Октавианом де Сен-Желе, придворным поэтом Карла VIII, происходившим из Сантонжа. Сложно сказать, опирался ли в данном случае автор на «Книгу предательств Франции», однако главный посыл его был предельно ясен: героиня выбирала меч, «пронзающий и защищающий», и именно его, а не веретено, носила на боку[396].

Октавиан писал уже на среднефранцузском языке, однако термин quenouille, который он использовал для обозначения веретена, также обладал вторым значением. Часто он служил обобщающим и весьма двусмысленным эквивалентом для слов «супруга», «замужняя женщина», о чем свидетельствуют, к примеру, средневековые французские поговорки. Так, фраза «Избежать веретена» (Eviter la quenouille) подразумевала невозможность передачи престола (земли и титула) особе слабого пола. «Поиметь два веретена» (Porter deux quenouilles) говорили о двоеженце[397]. Выражение «Ни пакли возле огня, ни девушек рядом с баронами» (Ny les étoupes proches aux tisons, ny moins les filles près les barons) означало, что пакля, оставшаяся на веретене, суть то же самое, что и мужчина, оказавшийся возле женщины: оба хорошо горят, т. е. гибнут[398]. Вместе с тем в бургундском комическом трактате «Евангелия от прях» (Evangiles des quenouilles), созданном в 1470-е гг., то же самое определение относилось к главным героиням – бывшим распутницам и проституткам, а ныне умудренным опытом старухам, делившимся своими знаниями обо всем на свете, коротая вечера за прялкой[399].

Таким образом, двусмысленность «веретена», раз появившись на средневековой сцене, уже никуда с нее не исчезала. (Илл. 21) Сохранялась она и в более позднее время. Так, в своде 1506 г. городского права Золотурна, расположенного в одноименном кантоне Швейцарии, упоминалась норма, согласно которой муж мог прогнать свою неверную супругу, выделив ей из всего имущества одно лишь веретено (quenouille)[400]. А Клод Дю Боск де Монтандре, издавший в 1652 г. трактат о правовом положении регентш Франции, сравнивал с веретеном королевский скипетр, попавший в их руки[401].

Думается, что в основе этих – правовых или же, напротив, художественных текстов – вполне мог лежать приведенный выше короткий пассаж из Lex Ribuaria. Впрочем, отголоски того же самого обычая мы, как кажется, встречаем и в более ранних источниках – например, в уже упоминавшихся эдикте Ротари VII в.[402] или жизнеописании Людовика Святого Жана де Жуанвиля начала XIV в.[403]

Что же касается возможных истоков данной правовой нормы, то особый интерес в этой связи вызывает составленный в конце VI в. пенитенциалий, авторство которого приписывается св. Колумбану. В нем присутствовал пассаж, чрезвычайно близкий к рассмотренным выше юридическим и литературным памятникам: лишение девушки невинности предлагалось компенсировать женитьбой на ней ее обидчика, если он являлся холостяком, с согласия родителей потерпевшей[404]. И хотя ни меч, ни веретено в данном контексте не упоминались, мне кажется возможным предположить, что данный обычай пришел в континентальную Европу именно из Ирландии.