Дела плоти. Интимная жизнь людей Средневековья в пространстве судебной полемики

Покинув в 591 г. вместе с группой монахов родной остров, св. Колумбан проповедовал и в Австразии, и в Лангобардском королевстве, и в Бургундии, и в Нейстрии. Однако приписываемый ему пенитенциалий, по мнению специалистов, в полной мере сохранил сугубо ирландские правовые нормы, касавшиеся тарифицированных наказаний, полагавшихся за те или иные грехи[405]. И в том, что касается случаев сексуального насилия, мы находим подтверждение данному предположению в тексте, вне всяких сомнений, созданном в Ирландии, причем в монастырской среде.

Речь идет об «Истории аббата из Друменаха, который превратился в женщину», записанной между X и XII вв., но отсылавшей к периоду раннего Средневековья[406]. Этот источник дает нам яркое свидетельство существования устойчивой пары меч/веретено в правовом пространстве острова. Главный герой рассказа, настоятель местного монастыря, заснувший на холме, чудесным образом оборачивался в момент пробуждения женщиной:

И когда он пробудился ото сна, было у него желание взяться за меч, но на его месте он не нашел иного оружия, кроме оружия женщины, т. е. прялки[407].

Аббат не понимал, чем прогневал Господа, исказившего его облик, ведь он не совершал никакого преступления:

И, хоть он и наказал меня подобным образом, я готов дать клятву, что я не причинял никому вреда, не обманывал, не осквернял колокол, мощи или епископский посох, не наносил ущерба церкви, не произносил оскорблений, и не уходил гость недовольным от моего народа или из моего дома[408].

Внезапная смена пола виделась аббату наказанием более тяжким, нежели смерть, и хотя спустя некоторое время он возвращал себе свое истинное мужское обличье, внимание в этой истории привлекает отнюдь не ее счастливый конец. Текст, представлявший собой художественный нарратив, в действительности иллюстрировал особенности ирландского семейного права, где мы сталкиваемся с уже знакомой нам четкой оппозицией, в которой веретено (или прялка) ассоциировалось с жизнью, пусть и самого низкого качества, а меч – со смертью за якобы совершенное преступление.

Таким образом, мы можем осторожно предположить, что обычай предоставлять насильнику и его жертве выбор между мечом и веретеном, зафиксированный в Lex Ribuaria, а затем получивший распространение в различных областях Западной Европы, все же не был собственным изобретением франкских легистов. Вполне вероятно, что данная традиция была принесена на континент ирландскими миссионерами, но с течением времени из сугубо церковной практики превратилась в светскую правовую норму. Она же нашла отражение и во французских юридических памятниках эпохи позднего Средневековья и раннего Нового времени.

* * *

Если говорить о нормативных документах, то первое подобное упоминание происходило из Байонны. В записи местного обычного права, датирующейся 1273 г., сообщалось следующее:

Когда [невинная] девушка [по причине] собственной бедности или проститутка, [желающая] оставить свое греховное [ремесло], попросит мэра [города] и сотню [его] советников [разрешить] ей выйти замуж за убийцу, приговоренного ими [к смерти], мэр и сотня [его советников] могут отдать ей его в мужья. Никакой иной супруги он получить [не может], [а если он откажется], будет казнен. Однако [после свадьбы] муж и жена будут изгнаны из Байонны, и если когда-либо осужденного [вновь] увидят в Байонне, он будет наказан судьями[409].