Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

Учитывая нулевую гипотезу ПГЧ, анализ THISE позволяет сделать допущение: значительная часть того, что ранее в исследованиях близнецов считали наследуемостью, является общей средой. Несмотря на то что исследования близнецов невозможно использовать для идентификации возможной небольшой роли генов, а ПГЧ обнаружил всего 1–5 % наследуемости, разумно предположить, что подавляющее большинство случаев гипотетической наследуемости является общей средой.

К примеру, если взять шизофрению, то при исследованиях близнецов наследуемость часто составляет по меньшей мере 50 %. В интерпретации THISE будет показана более высокая вероятность неблагоприятных факторов среды в детстве, вызывающих «наследуемость», по сравнению с менее «наследуемыми» качествами вроде легкой депрессии. Среди людей, страдающих шизофренией, случаи плохого обращения отмечаются в три раза чаще, чем в контрольной группе (Varese et al., 2012). Как продемонстрировано в обзоре Варезе и его коллег (2012), из различных видов плохого обращения эмоциональное насилие является основной причиной. Анализ THISE предполагает, что в семьях, где растут близнецы и присутствует эмоциональное насилие, оно чаще бывает общим, чем другие виды плохого обращения, такие как эмоциональное пренебрежение, которое, согласно обзору, воздействует в меньшей степени. Эти данные соответствуют полученным Борновалвовой и коллегами (2013) данным, свидетельствующим, что эмоциональное насилие чаще бывает общим для однояйцовых (любого пола, r = 0,53), чем разнояйцовых близнецов (r = 0,36).

В случаях, когда исследования близнецов показывают сравнительно низкую «наследуемость» качества, анализ THISE предполагает незначительное совпадение влияния среды – и соответственно большой вклад среды индивидуальной. Случай причин привязанности особенно интересен в свете THISE, так как имеются достаточные доказательства того, что модели привязанности в детстве редко наследуются или не наследуются совсем, если интерпретировать исследования близнецов как средство измерения генетических факторов (см. предисловие in Fearon et al., 2014). Но в большей степени, чем наследуемость, анализ THISE указывает, что родители не относятся к детям одинаково, что является фактором среды, который, как известно, влияет на модель привязанности, а именно на доступность и отзывчивость (Bowlby, 1978). Иными словами, исследования близнецов могут доказать, что модели привязанности во многом являются результатом доступности в индивидуальной среде.

В недавнем докладе об исследовании близнецов высказывались предположения о сравнительной высокой наследуемости моделей привязанности в подростковом возрасте, около 40 % (Fearon et al., 2014). Анализ THISE этих результатов показывает, что факторы среды, влияющие на привязанность в подростковом возрасте, чаще являются общими для детей в одной семье по сравнению с детством. Фирон и коллеги (2014) представляют результаты своих исследований как доказательство наследуемости, однако нигде в своей работе они не упоминают маленький процент наследуемости, обнаруженный ПГЧ. Если признать нулевую гипотезу ПГЧ, анализ THISE кажется гораздо более вероятным – исследование Фирона и коллег (2014) выявило возможность (исследование необходимо повторить) того, что общая среда становится более значительной причиной модели привязанности в подростковом возрасте по сравнению с детством. Из анализа THISE можно сделать интересный, более общий вывод: общая среда играет более важную роль в причинах серьезных психических заболеваний, чем легких, которые, по-видимому бывают вызваны индивидуальной средой: исследования близнецов показывают гораздо более высокую наследуемость серьезных психических заболеваний по сравнению с легкими. Вероятно, неблагоприятные события, вызывающие серьезные расстройства психики, чаще бывают общими, чем те, что вызывают легкие психические заболевания.

Заключение

Какие доказательства молекулярные генетики сочтут достаточными, чтобы признать, что гипотеза ПГЧ является нулевой? Кажется весьма вероятным, что даже если полногеномное секвенирование даст результаты, аналогичные уже имеющимся результатам GWA и исследований SNP и CNV, попытки найти генетические альтернативы будут продолжаться.

В газетной статье, где Роберт Пломин признался, что ищет «эти гены уже 15 лет и ничего не нашел», Питер Уилби, бравший у него интервью, пишет, что на его вопрос: «Что, если гены, которые вы ищете, так и не будут найдены?» Пломин ответил: «Я все равно буду верить, что наследуемость существует» (Wilby, 2014).