Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

Самое удивительное в Кейбле – то, что он никогда вообще не придерживался традиционных левых взглядов (приверженцы которых отстаивают европейский уровень государственных расходов и выступают против влияния нерегулируемого рынка на электорат, а также против большого разрыва между средней зарплатой и зарплатой руководителей высшего звена), о чем он совершенно ясно говорит в автобиографии 2008 г. В своей книге под сбивающим с толку названием «Свободный радикал» (Free Radical) он признает{223}, что занял левую позицию, чтобы подлизаться к избирателям. Из его автобиографии становится ясным, что он является убежденным сторонником нерегулируемого рынка, основ современного консерватизма и нового лейборизма Тони Блэра. Кроме того, он неизменно чувствует себя некомфортно среди и лейбористов, и консерваторов, пытаясь занять умеренную позицию между этими двумя партиями (хотя между ними имеется лишь тончайший зазор). Корни этих политических убеждений явно следует искать в его роли первенца в семье.

Будучи тори, он представляет своего отца; будучи либералом – мать. Возможно, коалиция с консерваторами, сторонниками нерегулируемого рынка, была психологически комфортной позицией, поскольку он поддерживал их экономическую политику.

Кейбл родился в Йорке в 1943 г. и был старшим из двух сыновей (его брат появился на свет только через 10 лет). Его родители, Лен и Эдит Кейбл, мучились ненадежностью своего социального положения – довольно распространенное явление в том поколении. Лен работал в цехе кондитерской фабрики Rowntree в Йорке, но, прилежно учась вечерами, в конце концов получил университетский диплом и стал преподавателем в техническом колледже.

Лен являлся во всех отношениях крайне авторитарной личностью – до такой степени, что студенты колледжа прозвали его Гитлером. Кейбл описывает его как «неонациста», доминирующего агрессора, готового уничтожить любого, кто не сможет противостоять ему. Что касается политических взглядов, Лен был расистом, сторонником колониальной системы и ярым противником социализма.

Свои нереализованные амбиции Лен переложил на первенца. Если говорить с точки зрения детского стокгольмского синдрома, террорист, державший Кейбла в заложниках, был «неонацистом», поэтому мальчику не оставалось ничего, кроме как усердно работать и стараться угодить отцу. Кейбла тщательно воспитывали так, чтобы он стремился к успехам в учебе, и итоге инвестиции окупились: Кейбл окончил Кембриджский университет, получив степень, о которой мечтал его отец. Стремление угодить другим стало важной чертой личности Кейбла. Однако отношения с матерью и его место в отношениях между родителями обусловили более сложный результат, Кейбл не стал просто копией отца.

После рождения младшего сына Эдит страдала тяжелой послеродовой депрессией. Ее на год поместили в психиатрическую клинику, и ребенка пришлось отдать на воспитание в другую семью. После возвращения она стала другой, «ущербной» и «униженной». Лена это раздражало, и он стал крайне агрессивным по отношению к жене. Кейбл не помнит эпизодов физического насилия, однако их помнит его брат.

Несмотря на то что детские годы плохо сохранились в памяти Кейбла, он не забыл один важный случай, повлиявший на его политические взгляды. Однажды в 1959 г., когда ему было 16 лет, его мать разрыдалась и призналась, что в тот день проголосовала за либералов на всеобщих выборах. С того дня они сформировали тайную либеральную ячейку в доме Кейблов.

Хотя некоторым публичным выступлениям Кейбла свойственна страстность, он считает, что что-то в его детстве «прижгло» его эмоции. Очевидно, он все же был свидетелем множества родительских конфликтов – он знает, что мама и папа ссорились, но не помнит подобных сцен между ними. Он считает, что закрылся от этих событий и создал для себя сильную психологическую защиту, не желая знать, что происходит.

Положение старшего ребенка определенно означало, что он был свидетелем расстройства здоровья матери и последующего превращения брака в крайне негармоничный союз. Но учитывая степень тирании отца, Кейбл должен был возненавидеть его задолго до того, как мать впала в депрессию. Он не рассказывает о конкретных проявлениях любви матери до депрессии, вероятно, женщина находилась в этом состоянии задолго до рождения младшего сына.

Поскольку детство Кейбла было по большей части безрадостным, он рассказывает о нем с большой долей цинизма. Он занимался спортом и иногда добивался успехов – но не ради собственного удовольствия, а лишь потому, что спорт помогал стать популярным и вписаться в коллектив. По воскресеньям он ходил в баптистскую церковь, прихожанами которой являлись его родители, не пившие и не курившие. Там он цитировал Библию перед другими прихожанами, чтобы произвести на них впечатление своей религиозностью. Во время воскресного визита к бабушке, который он называет кульминацией «недельного цикла скуки», его не должно было быть слышно, только видно. Его наряжали в лучшую воскресную одежду и ругали за малейший признак плохого поведения.