Демоны и ангелы российской политики лихих 90-х. Сбитые летчики

Говорят, неожиданно из толпы студентов выскочил Лужков и бросился к московскому начальнику. Прежде чем его смогли остановить, молодой задиристый Лужков хлопнул партийного вождя по плечу. «Далеко пойдешь, если не остановят. Но тебя точно остановят!» – прокричал Лужков, повернулся и убежал.

«Лужков просто ударил его по плечу, – вспоминал его старый друг, Александр Владиславлев, который был тогда командиром студенческого отряда. – А он закричал так, будто его ударили ножом».

Растерянный и обозлившийся член политбюро спросил, кто командир отряда. Владиславлев вышел вперед. Партийный начальник жестом предложил Владиславлеву сесть в машину и двадцать минут возил его по пустынной русской равнине. Началась гроза, из темных облаков на машину обрушился град. Владиславлев не представлял себе, чем это для него кончится. Неожиданно член политбюро велел Владиславлеву выйти из машины, вернуться пешком назад и «разобраться с тем парнем». Так, во всяком случае, вспоминает Владиславлев.

Лужков учился, поднимался по карьерной лестнице. С 1968-го – член Компартии. В 1975 году он был избран депутатом райсовета, а двумя годами позже стал работать в Московском городском совете. Численность Моссовета была непостоянной, но в то время он насчитывал около тысячи человек, гигантская цифра, ей-богу! Моссовет был огромным, неповоротливым, мало что решавшим законодательным органом. Лужков согласился стать по совместительству руководителем городской комиссии по коммунально-бытовому обслуживанию. Это было важное решение, потому что именно на этом поприще будущий мэр познакомится с Борисом Ельциным. Только что приехавший из Свердловска Ельцин лично сообщил Лужкову о его назначении на должность одного из заместителей председателя исполкома Моссовета. В новые обязанности назначенца входило и осуществление контроля за кооперативами, создаваемыми в Москве.

Юрий Михайлович расположился в гротескно огромном кабинете на шестом этаже Моссовета – именно там будет создаваться московский бизнес. Новоиспеченные коммерсанты околачивались там, предлагая свои проекты, прося помощи, иногда угрожая, но чаще заискивая перед будущим всесильным градоначальником. «Бородатые, лохматые, похожие бог знает на кого, – рассказывал Юрий Лужков про состоявшихся и прогоревших бизнесменов. – Но все они были энергичными, независимыми и заинтересованными. Один предлагал производить нужные товары из отходов. Другой обнаружил потребительский спрос вне сферы деятельности государственных структур. Находчивость, изобретательность, творчество – все это мы видели в нашей комнате». Кажется, что Лужков приукрашивает действительность, но оставим эту патетику на совести Юрия Михайловича.

Кооперативное движение процветало, а вот у Лужкова стали возникать сомнения. Предприимчивые бизнесмены быстро переросли выпечку пирожков, с которой начинали, – теперь бизнес начинал отдавать криминалом. Еще не таким, который грянет в лихих девяностых, но первые махинации начались именно тогда. Закон о кооперативах в первую очередь открыл путь к созданию частных коммерческих банков, и некоторые, как, например, кое-кто из «героев» данной книги – Ходорковский и Березовский, нашли способ превращать госсубсидии в наличный кэш. Лужкова все это привело в ужас. «Кооперативное движение ширилось и становилось неконтролируемым. Его невозможно было остановить, – рассказывал правая рука Лужкова Александр Панин. – Все ограничения были сметены. Им было разрешено делать что угодно, и тогда неконтролируемое кооперативное движение приобрело массовый характер».

Надежды на то, что кооперативы быстро ликвидируют товарный дефицит, приведут к улучшению качества обслуживания, оказались неоправданными. Большинство кооперативов занялись откровенной спекуляцией, производством товаров сомнительного качества либо финансовыми операциями по обналичиванию денег. Доходы же коммерсантов в принципе никем не регулировались. Да уже и некому было – страна страшно содрогалась от горбачевско-ельцинских реформ, казалось, ничего живого после них не останется – и действительно: союз республик пал, похоронив с собой и управленцев, пускать которых к власти больше не хотели ни под каким соусом.

Когда понадобился «крепкий хозяйственник», Ельцин вспомнил о Лужкове. Молодые демократы ни в какую не принимали Юрия Михайловича и отговаривали Ельцина. «Мы спросили: кто этот человек? – вспоминал один из демократов Александр Осовцов. – Вопрос повис в воздухе». Потом кто-то вспомнил, что молодые кооператоры, общавшиеся с новыми демократами, хорошо отзывались о Лужкове. Шнейдер сообщил, что и сам недавно познакомился с Лужковым. Его первое впечатление было однозначным. «Советский чиновник, – рассказывал он. – Манера говорить, выбор слов, лексика, внешний вид, то, как он разговаривал с людьми, – все свидетельствовало о том, что он был настоящим советским чиновником. Таким, каким я представлял себе чиновника, потому что никогда раньше не имел с ними дела».