Державы верные сыны

– Мне никто не может повелеть, кроме Аллаха! – взорвался от негодования приехавший. – Сагиб боится гяура? Какой позор!

На пути в баню и за столом, когда Девлет-Гирей остался наедине с пятью своими телохранителями, он приказал им быть начеку и по очереди дежурить. Не другом встретили его подданные хана, а постылым странником…

Но, насытившись и отдохнув, Девлет-Гирей оживился и повеселел. Ощущение дома исподволь возвращалось к нему. Отослав бешлы спать, он выбрал из приготовленной для него дворцовым слугой одежды новый зеленый бешмет, обшитый по рукавам и шее серебряным узором. Понравились ему и лиловые бархатные шаровары, мягко спадающие на сафьяновые сапоги. Он поймал себя на мысли, что не чувствовал себя так раскрепощенно уже много месяцев, постоянно находясь в армии, ведя переговоры, принимая сражения. Да, он и его двоюродный брат стали, в сущности, неприятелями, непримиримыми владельцами одного и того же ханского трона. Но от этого он не изменился в отношении к родному человеку, – сожалел только, что податлив Сагиб характером и прислушивается к гяурам. Не может существовать ханство без единоверной Турции, с которой связывало и прошлое, и одна денежная система, и торговля, и одни нравы, и близость языков…

Девлет-Гирей вышел в кухонный дворик, где росла высокая и развесистая шелковица, все ветки которой до макушки он излазил в детстве. От кухни тянуло пряными запахами. Повара и их помощники, подростки, принялись готовить на завтрашний день. Всё здесь было, как прежде… Он медленно побрел в Фонтанный дворик. И неожиданно встретил в нем Джелал-бея, почтенного старейшину Дивана. Тот искренне обрадовался тайному гостю.

– Аллах послал тебя, Девлет, в нужные дни, – держа молодого человека за плечи и вглядываясь в глаза его, проговорил седобородый старец. – Я хочу поговорить с тобой. Пойдем в сад, там есть укромные места.

В дальней беседке, увитой виноградными лозами, никого не оказалось. Фонари, горевшие вдоль дорожки, не позволяли кому-то подслушать их разговор.

– Уже тем, что не побоялся приехать во дворец, ты, Девлет, завоевал уважение тысяч людей. Только таким бесстрашным и должен быть хан… Но я буду с тобой говорить открыто… Сагиб-Гирей, подписавший договор с русскими, который отрывает от Порты и дает нам мнимую независимость, чужд народу. До войны с Россией мы жили, как хотели. Дань и налоги, выплачиваемые Стамбулу, не были столь обременительны, чтобы мы преклонились России. Русской императрице нужна земля наших предков и доступ к морю. Посулами она переманивает на свою сторону малоумных людей из татарских родов, вероломных ногайцев. Сагиб-Гирей иногда пытается противостоять русским. Однако стоящие у Перекопа полки Долгорукова быстро остужают его пыл… Крыму необходим истинный вождь, который смог бы объединить народы и объявить неверным священную войну. Многие старейшины рода Гиреев, в их числе и я, считаем, что ты должен поднять и возглавить восстание! Мы согласуем его с Абдул-Гамидом, который непримиримо настроен против России!

– Это не совсем так, достоуважаемый Джелал-бей, – возразил собеседник, молча и напряженно слушавший знаменитого крымского улема. – Мне известно, что русские пытаются начать новые переговоры. Их обе армии, и у границ наших, и на Дунае, пополняются рекрутами. После полугодового затишья Россия готовится к боевым действиям.

– Я знаю об этом от турецкого посланника. Но ведаешь ли главную и самую важную для нас новость? Россия снимет претензии на «гарантии» нашего суверенитета, на мореходство своих военных судов и на передачу Керчи и Еникале, если султан отдаст им крепостишки Очаков и Кинбурн…

– Нет, я этого еще не знаю! – не сдержавшись, радостно воскликнул Девлет-Гирей. – Русские согласны отступиться от Крыма?

– Если мы поднимем против кафиров[38] восстание, они станут сговорчивей. Мы терпим на нашей земле и русские войска, и части султана. Пора, мой дорогой, разжечь пожар! Во славу рода Гиреев и Крымского ханства!

– Мне необходимо обдумать сказанное вами, – уклончиво ответил Девлет-Гирей. – Я приму решение после встречи с Сагибом.

– Многие члены Дивана разделяют мою точку зрения, – заверил старейшина, первым поднимаясь со скамьи. – Во главе с тобой, владельцем султанского фирмана, мы должны вернуть былое величие и мощь нашему ханству!

Они разошлись, обнадеженные друг другом.

Девлет-Гирей оставил сад, с клумбами роз, особо пышно цветущих в эти летние дни, от аромата которых необоримо будоражило душу, и по привычке повернул к гаремному корпусу. Его высокие венецианские окна были закрыты декоративными ставнями, мушараби, но сквозь щели просачивался мягкий внутренний свет.

Охранник узнал ханского родственника и, преклонив голову, отступил от входа на лестницу. Девлет-Гирей поднялся, прислушиваясь, как нежно и жалобно звенят струны сааза, и мимолетно вспомнил о юной Зареме, прелестной караимке. Другие, не менее красивые девы жили теперь в ханском дворце…