Читаем Десять книг об архитектуре полностью

4. Если в этих местах окажутся описанные признаки, то должны быть произведены следующие испытания. На глубине пяти футов копают яму не менее трех футов в длину и ширину и кладут в нее, перед заходом солнца, медный или свинцовый ковш или же таз. То из них, что будет под рукою, надо смазать изнутри маслом и положить вверх дном, а отверстие ямы закрыть тростником и ветками и засыпать сверху землей. На другой день яму следует открыть, и если в сосуде окажутся капельки и он запотеет, значит в этом месте имеется вода.

5. Точно так же, если в эту яму поставить сосуд из необожженной глины, прикрыв его таким же образом, то, если в этом месте есть вода, сосуд, будучи открыт, окажется влажным и скоро размякнет от влаги. Также и комок шерсти, если положить его в яму и если на следующий день из него выжмется вода, укажет, что в данном месте ее достаточно. Равным образом, если заправленный светильник, наполненный маслом и зажженный, поставить в том месте и прикрыть, и если на другой день он не сгорит дотла, но сохранит остатки масла и фитиля, а сам окажется сырым, это будет означать, что в этой местности имеется вода, потому что всякое тепло притягивает к себе сырость. Точно так же, если на том месте разложить огонь и прогретая и обожженная земля начнет испускать туманные испарения, значит в том месте есть вода.

6. Когда эти опыты будут произведены и описанные выше признаки найдены, тогда в этом месте следует вырыть колодезь и, если обнаружится родник, вокруг колодца выкопать еще несколько и посредством подземных канав все соединить в одном месте.

Искать же воду нужно в особенности в горах, на северных их склонах, по той причине, что там она слаще, здоровее и изобильнее. В самом деле, места эти выходят на сторону, противоположную пути солнца и, помимо того, что деревья там частые и густые, самые горы, образуя тень, препятствуют солнечным лучам падать на землю и высушивать влагу.

7. В горных долинах больше всего скапливаются дожди, и, благодаря густым лесам, там чрезвычайно долго сохраняются снега в тени деревьев и гор; затем, растаяв, они просачиваются глубоко сквозь жилы земли и достигают самого подножия гор, откуда, изливаясь, выбиваются струи родников. В равнинных же местностях, напротив, не может быть много воды, а та, что есть, не может быть здоровой, так как жгучий жар солнца, не преграждаемый никакой тенью, раскаляясь, высушивает влагу с плоской поверхности полей. А если и обнаруживается какая-либо вода, то те ее частицы, что всего легче, тоньше и целебнее, впитывает воздух, рассеивая их в небесном пространстве, а те, что всего тяжелее, грубее и лишены сладости, они-то и сохраняются в источниках равнин.



Глава II. Дождевая вода

Книга VIII. Глава II. Дождевая вода. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


1. Дождевая вода по своим свойствам здоровее, потому что образуется из наиболее легких и тонких частиц, извлеченных из всех ручьев, а затем, процеженная движущимся воздухом, снова падает на землю во время непогоды, как жидкость. К тому же дожди выпадают в изобилии не на равнинах, но в горах или у самых гор; это происходит оттого, что испарения, выступая из земли, приведенные в движение солнечным восходом, влекут за собой воздух в ту сторону неба, куда они направлены; затем, двигаясь вперед, они вбирают в себя, по причине пустоты, образуемой в пространстве за ними, катящиеся волны воздуха.

2. Воздух же в своем стремлении, разгоняя пары во все стороны, силой своего дыхания вызывает бурю и разрастающиеся волны ветра. В свою очередь, испарения, склубившиеся из ручьев, рек, болот и морей, разносимые повсюду ветром, от солнечного жара сгущаются и высасываются им и так вздымаются ввысь в виде облаков. Затем, стремясь вместе с волнами воздуха и натыкаясь на преграды гор, облака, по причине своей полноты и тяжести, разжижаются в ливни, рассеиваются и таким образом изливаются на землю.

3. Причина же того, что испарения, и туманы, и сырость исходят из земли, видимо, та, что земля содержит в себе и палящий жар, и мощные струи воздуха, и холод, и огромное количество воды. Поэтому, когда восходящее солнце внезапно озаряет охлажденный за ночь круг земли или дуновение ветра подымается во мраке, то облака из сырых местностей возносятся кверху. А почему воздух, раскаленный солнцем, крутясь вытягивает из земли испарения, это можно пояснить на примере бань.

Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура