Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

— В детстве, когда я начинала рассказывать про призраков и про то, что я вижу, она говорила, что просто у меня больная фантазия, и не желала слушать. Я боялась быть одна по той причине, что меня одолевали другие миры. Я боялась даже тогда, когда была с родителями или с сестрой, тем не менее я знала, что они-то меня никак не спасут — они ведь ничего не видят.

Лора пошла в десять месяцев, в полтора года хорошо говорила, умела правильно строить предложения. В три года умела читать по слогам, а в четыре читала хорошо. После трех ее привели в детский сад. Поначалу для нее это было праздником. Началось активное наблюдение за окружающим миром.

— Я будто вышла из берлоги в мир открытый, дикий и несформированный. Он мне казался чужим, но интересным, — вспоминала Лора. — Я всегда пыталась быть собой. Участвовала во всех представлениях, хотела показать себя с лучшей стороны, как это делали все дети. Но потом я стала понимать, в каких целях дети хотели выбиться из остальной массы. Некоторым, "особо хорошо слышащим", было разрешено вставать в тихий час раньше или вообще не спать, им разрешалось кататься на машинке, играть в игры, выставленные за стеклом витрины. А я не хотела опускаться до их уровня и больше всего ценила свою независимость, за что меня уже тогда стали осуждать и смотрели косо. В четыре года я умела читать. Помню, как меня посадили в центр группы и дали книжку, чтобы я развлекала "неучей", в то время как остальные воспитатели столпились и смотрели на меня как на экспонат с выставки.

Она всегда считала себя взрослее сверстников, хотя ей очень хотелось быть ребенком. Наверное, сегодня остатки того непрожитого детства проявляются в ней и в манере одеваться, и в наивности и доверчивости, а в некоторых случаях — в излишней непосредственности. Ее всегда давила и зажимала Норма, которую она начала осознавать раньше времени. И она придумывала себе иную Норму, от которой, увы, немало страдала. Ненормально было носить платье с мишками и грибочками, ненормально после года ездить в коляске, ненормально употреблять в речи детские выражения…

— В пять лет я уже четко знала, что хочу пойти в школу. Среди одногодков мне было скучно, я не понимала их забот и радостей. Они постоянно играли — до команды отбой. Я никогда не старалась кооперироваться с другими детьми и играть в коллективные игры. Я вообще не помню, чтобы я играла с девочками. До девяти лет я общалась в основном только с мальчиками.

С весны Лору начали обучать правописанию. Ей сказали, что если она не научится писать, ее не возьмут в школу. Желание учиться было превыше игрушек, и все лето девочка сидела за прописью. В результате тестирования ее зачислили в гимназию, тогда как старшую сестру туда не приняли, и та училась в обычной школе. Это стало поводом для "вечной зависти". Хотя Лора стала учиться с шести лет, но схватывала обучение на лету, пятерки были по всем предметам, кроме двух: математики и русского.

— Их вела наша классная руководительница, и, видимо, однажды я совершила какую-то осечку, чем-то запятнала свою "честь", после чего на мне было поставлено клеймо "неудобной" девочки. Как бы я ни старалась, пятерок по данным предметам мне было не видать, — вспоминала моя собеседница. Так рано она столкнулась с несправедливостью.

Гимназия стала ее вторым домом. Лора проводила там большую часть времени. Занятия начинались в девять утра, но Лора была на месте уже с половины восьмого. Ей нравилось там быть. В гимназии училось всего 400 учеников, она небольшая и единственная в городе. Детей учили хорошим манерам, риторике, театральному искусству, хореографии, экономике, двум иностранным языкам, религии, мировому искусству, социологии, политологии, философии. Образованием занимались квалифицированные педагоги, в классе было всего по 14 человек. В гимназии нельзя было ругаться матом и курить. Никто в классе не употреблял нецензурных выражений. Отношения были всегда добрыми и дружественными. Все дети друг другу помогали, и не было никакого противоборства.

— Однажды, в старших классах, я попала на олимпиаду в обычную школу, — рассказывала Лора. — И поразилась разнузданности тамошних нравов. Крики на переменах, ругань, а то и мат неслись со всех сторон. Меня чуть не сбили на лестнице… Я просто заболела после посещения той школы и поняла, насколько мне повезло, что мне довелось обучаться в гимназии. В обычной школе я бы не выжила. Правда, и в нашем классе я жила как бы наособицу, меня считали "отдельным" человеком. Например, я почти всегда за партой сидела одна, пресекая попытки сесть рядом. Мне комфортнее было одной.

Однако с окружающей жизнью поневоле приходилось сталкиваться, и отнюдь не всегда действительность ей нравилась. Летом, после третьего класса, Лора поехала на Урал к бабушке и дедушке. Там во дворе она познакомилась с большой компанией детей, с ними было весело.