Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

Кот испуганно смотрел на меня и продолжал орать. Он сидел в этом подвале дня три. Был голодный, мокрый и напуганный. Я минут десять уговаривала его подойти ко мне. Наконец, слышу, что он успокоился чуть-чуть и уже подходит ко мне, но с опаской. Он стоял от меня в пяти шагах. Я видела его горящие "фары". Тогда я резко встала и схватила его, он пытался вырваться, содрал мне кожу на спине, всю меня испачкал, а я поднималась в это время по ступенькам, ведущим из подвала. Когда мы вышли, нас встречал дедушка — хозяин кота, он держал в руках кильку. А коту не до еды было, он настолько был перепуган. Я еле донесла его до квартиры, отпустила его там и ушла домой "зализывать боевые раны". Так я однажды спасла кота. Мое чутье меня не обмануло.

Теперь расскажу о своих домашних питомцах. Начну с кошки Джины. Она является моей первой кошкой. Мы ее купили на базаре. Она лежала на коленях у хозяйки и сказала мне: "Смотри, какая я королева!" На ее мордочке было даже что-то вроде усмешки. Она сравнивала меня с собой и потом уже не смотрела на меня. Лишь кинула небрежный взгляд и зажмурилась, говоря, что я не достойна ее. Я ей мысленно сказала, что она действительно королева и ведет себя достойным образом.

Я маму попросила купить мне эту кошку Я везла ее из Волгограда на руках. Поначалу она действительно держалась, но потом сорвалась. Она начала нервничать и замяукала, да так жалобно, что вся ее королевская сущность куда-то делась. Ей было три месяца от роду, и я понимала, что она еще маленькая.

У нас вообще отношения сначала не сложились. Она меня не воспринимала и словно хотела меня проверить. Она со мной даже не разговаривала. Вела себя как капризный ребенок. Я не могла приучить ее к туалету, но не потому что она не способна понять, а просто из-за ее вредности. Я проводила с ней беседы, разъясняла, что и как. Я ей говорила, что люблю ее и хочу, чтобы она осталась. Она продолжала свои капризы. От предложенной еды отказывалась. Но не потому, что она невкусная, а потому, что я не кормила ее с руки или с ложечки. Когда я начинала ей давать еду с руки, она могла съесть больше, чем помещалось в желудок. То есть я ей все время демонстрировала свои чувства и хотела заслужить взаимность.

Такая напряженная обстановка продолжалась девять месяцев. По натуре Джина очень гордая кошка и независимая. Она (особенно раньше) никогда не подойдет и не извинится, даже если понимает, что не права. Но она попыталась по-другому загладить свою вину. Меня как-то раз обидели, я ушла в соседнюю комнату, где никого не было. Минут пять я лежала на кровати одна, как вдруг почувствовала, что со мной кто-то рядом. Я выглянула из-под одеяла и увидела Джину. Она легла около и успокаивала меня своим мурлыканьем. Ни разу до этого момента она мне не мурлыкала и не садилась со мной на кровать. Я поняла, что она изменила свое отношение ко мне.

Летом я уезжала, на месяц, на Урал, а кошку оставила у знакомых в чужой квартире. До отъезда я пришла ее проведать, и мне пожаловались, что она не ходит в туалет в отведенное ей место. Она меня встретила. Я спросила у нее, в чем проблема, а она лишь обидчиво посмотрела на меня и ушла под ванну. Она обиделась на меня, подумала, что я отдала ее чужим людям.

Когда я приехала, то не узнала свою кошку. Как мне рассказали, она жила не в квартире, а в деревне, у бабушки. Все время находилась на улице, питалась подножным кормом, что найдет на грядке, то и ела. Благо, ее любимая пища летом — помидоры, вот их она и ела. Но в силу того, что мордочка у нее плоская, а зубки маленькие, она не могла съесть здоровый помидор, а питалась опавшими и уже не первой свежести. Так прошел месяц. На природе она подхватила миллионы блох, которые копошились в ее ранее роскошной шерсти.

Я принесла Джину домой, вытащила из сумки, пустила в квартиру, а она сумела лишь дойти до кухни и упала. У нее не было сил ни идти, ни кушать, ни сопротивляться. Я взяла ее и понесла к ветеринару, где купила средство от блох. Я поставила ее в ванну, но она не смогла стоять и легла, я помыла ее и начала вытаскивать из нее блох. Мы сидели в ванной около четырех часов. Кошке было все равно, что она находится в воде (хотя она не очень любит мыться), она лишь изредка открывала глаза и спрашивала, как идут дела и скоро ли все закончится. Я объясняла ей, что я и так тороплюсь, и она замолкала. Ей было очень плохо, но в глазах была видна благодарность.