Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

Когда мы оставили собаку, пошли к остановке. Уже темнело. Мне казалось, что фары автомобилей были глазами Гретты. Они неслись на меня, я боялась, что она никогда не простит меня…

А еще у меня полгода назад была собака породы карликовый пекинес. Ее звали Алма. Она жила с нами три года. Алма со мной стала сразу дружить, но разговаривать не любила, впрочем, как и я с ней. Мы с ней похожи. Она очень самостоятельная, гордая, маленькая собака. Она знала себе цену и всегда показывала, как с ней надо обращаться. Она была очень терпеливой. Когда сестра ее мучила, она лишь рычала, а потом приходила ко мне, чтобы я ее защитила. Она мало со мной общалась. У нее был очень содержательный взгляд. Мы с ней больше разговаривали взглядами. Она мне передавала информацию, а я ей отвечала. Иногда, очень редко, мы с ней общались языком, она — своим, я — своим. Ну, тогда было сразу все понятно. Я могла не видеть собаку, но всегда знала, что она мне говорит. В таких случаях она просила отцепить лапку, застрявшую в шерсти, просила подойти или успокоить ее, когда она была взволнована. Мы понимали друг друга без разговора. Собаки мало говорят; а если и делают это, то значит, им что-то очень сильно нужно.

Алма могла разговаривать лучше кошек. Вот она если и говорила, то сразу все было понятно. Она говорила: "Выведи меня погулять", "лапа застряла", "помоги", "забери меня" (это когда сестра к ней приставала). Однажды, когда мы гуляли, она ушла далеко от меня и потеряла меня из виду. Она запаниковала:

— Ты где? — она позвала меня и чуть было не расплакалась.

— Алма, иди сюда! — сказала я ей в ответ.

Она металась-металась, наконец увидела меня и со всех ног побежала ко мне от радости. Она обычно неэмоциональная, а тут меня облизывать начала, на руки проситься. Она говорила: — Ты меня не теряй больше…

Теперь я хочу рассказать об общении с моими крысами. Хотя их имена Коржик и Ёжик, они являются особями женского пола. Коржика я так назвала, потому что он бело-желтого цвета и толстенький, а Ёжик очень пугливый, маленький и, когда боится, сворачивается клубочком или прячется.

Крысы более подвижны, они больше думают, чем говорят Коржик всегда защищает Ёжика, поэтому, когда я подхожу к клетке, чтобы взять Ёжика, Коржик выходит вперед и говорит мне, чтобы я его не брала, так как он боится. Но я Коржику объясняю, что Ёжику нужно адаптироваться, тогда Коржик подходит к Ёжику, говорит ему, чтобы тот не боялся, и отходит назад. Когда я Ёжика возвращаю в клетку, он все рассказывает Коржику. Я не всегда могу понять, что он говорит, так как он еще не умеет разговаривать так, как я понимаю. Например, когда я Коржику принесла Ёжика, он очень сильно обрадовался, говорил мне потом спасибо за то, что я ему привела нового друга и подопечного. Так как Коржик старший, то у него развиты чувства материнские больше, ему нужно о ком-то заботиться, он добрый, а Ёжик еще совсем маленький, ему мама нужна. Вот они и нашли друг друга. Так, когда я принесла Ёжика, Коржик все ходил вокруг него и не мог понять, кто это. А потом притащил его к себе и начал вылизывать. Когда Ёжик хотел уйти, Коржик говорил, что, пока его не вылижет, тот не уйдет.

— Общение с крысами мысленное или вслух? — уточняю я. — Есть ли у них запас понимаемых ими слов? Он невелик, надо полагать?

— С крысами у меня общение только вслух. Они редко улавливают мысли. Они больше живут движениями, чем общением и мыслями. У них общение происходит через движение. Они заботятся друг о друге, четко знают иерархию, кто младший, кто старший. Но между собой особых разговоров нет. Только со мной могут немного "поговорить". И то, они быстро отвлекаются и забывают. Могут сказать: "Отпусти" — или еще что-нибудь короткое. Словарный запас очень бедный. Тем не менее я могу с ними общаться эмоциями.

— Лора, скажи, какую градацию можно провести по уровню мышления у Джины, у Золтона, у крыс?

— Если сравнить с детьми, то у Золтона уровень мышления схож с периодом раннего детства — это дети до трех лет. Крыс и Джину я не могу назвать детьми. Джина — это умная женщина лет 30-ти, с чертами наивности и инфантилизма. Коржик выглядит лет на 25, причем это серьезная женщина, заботливая мать, такая "дама старой закалки". Она сторонится всего нового и предпочитает тихую размеренную жизнь. Ёжик — это ребенок лет пяти, он чувствует себя еще настоящим ребенком под крылом заботливой матери. Ему свойственна трусость, осторожность, скрытность. Но он похож на человека. То есть он вырастет и станет таким же взрослым, как Коржик. Да, эти животные не взрослые люди, но и далеко не дети… С детьми их сравнить тоже нельзя. Тут другая мера должна быть…

То же самое могу сказать про птиц. Я знаю, о чем они говорят, только если они находятся в нестандартной ситуации, когда им плохо. Тогда я пытаюсь выяснить, что с ними случилось. Один раз я говорила с голубем, у которого была повреждена лапка, я взяла его в руки, и он просто тихо плакал. А я его жалела. Птички также умеют быть благодарными.