Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

Через четыре часа я справилась с блохами, обстригла кошку налысо, вытащила из ванной и укутала в полотенце. После того как она проснулась, она попросила поесть, но у нее не было сил, поэтому я кормила ее с руки (хотя мы такое давно не практиковали). Кошка пошла на поправку. Каждый день она приходила ко мне и запрыгивала на коленки, терлась мордочкой о мое лицо. Она благодарила меня. Она убедилась, что я ее люблю. А до этого мне приходилось ей это доказывать два с половиной года. После этого случая мы с ней стали "неразлейвода". Она все больше любит меня, а я стараюсь для нее, как могу Она всегда мне улыбается, бежит туда же, куда направляюсь я.

Раньше у меня часто были головные боли. Кошка приходила ко мне на кровать, ложилась на голову и лежала, а потом, когда я засыпала, она слезала с головы и уходила. Я просыпалась, уже не ощущая никакой боли. Она, если чувствует, что у меня что-то не в порядке, сама ложится на больное место. Ни к кому больше она такого внимания не проявляет.

Когда мы с ней говорим о чем-то серьезном, что требует осмысления, мы общаемся мыслеформами, а если нам нечего делать, и идет пустой разговор (в основном, с моей стороны), тогда я говорю словами, а она просто меня слушает и понимает. Она вообще очень умная кошка. Она сама научилась одному трюку. Я ей кинула однажды фантик от конфеты, чтобы она с ним побегала. А она взяла его в зубки и принесла мне на кровать, сказав при этом, что я буду кидать, а она мне приносить. Это у нее любимое занятие, когда я ей кидаю фантики. Она может мне их часами приносить.

Кстати, перед тем, как написать этот рассказ, я спросила у кошки, как мы с ней разговариваем. Мы посоветовались, и я изложила часть нашего разговора. Она мне тоже сказала, что мы общаемся образами и смыслами. Но когда кошка мне что-то сообщает, мой головной мозг, переработав полученную информацию, передает смысл не в развернутых предложениях, а только лишь суть, смысл, короткие ответы или вопросы.

— Интересно, Джина считает себя животным или человеком? — спросил я Лору, прочитав рассказ. — Или, может, особой формой "людей"? Считает ли она себя выше по статусу, чем человек?

— Джина считает себя просто живым существом, ничуть не ниже меня. Сейчас она уже не ставит себя выше меня, как было раньше. Но все же я ее спросила: — Джина, ты ниже по развитию, чем человек?

— Нет, чего тебе еще надо? Я же спала… (она спала, а я ее разбудила расспросами).

— А Золтон, он ниже человека?

— Он еще маленький.

Джина, конечно, не забывает о том, что она умом не обделена, что она также может претендовать на звание Королевы. Но она научилась ценить меня, то есть человека. Она понимает теперь, что такое любовь, забота, преданность. Ей сейчас уже шесть лет. Она стала умнее. А поначалу она всем своим видом показывала, что она в доме главная. Я с ней пыталась говорить и вслух и глазами, но она не отвечала. Я видела, что она хочет ответить, но свою неприступность она не могла перешагнуть. У нее был образ, который она не хотела менять. С ней, такой бестолковой, невозможно было говорить не то что мыслеформами, но даже простыми мыслями. Она и слушать, и понимать не хотела. Не отвечала, не чувствовала себя виноватой, не извинялась, творила, что считала нужным. Она так меня проверяла, хотела убедиться, не обманываю ли я ее. Действительно ли я ее люблю…

Если она что-то делала плохое по привычке, то извинялась. Я ее накажу, а она подходит, трется об ноги, нахмурит брови и с насупленным видом в глаза смотрит. Или, бывает, из-за угла выглядывает, заранее зная, что ее ругать будут, и сразу говорит:

— Не ругай меня.

— За что? — спрашиваю я.

— Не надо ругать…

Тут я шла в комнату и разбиралась, что не так. Где-то приходилось вытирать, а иногда она корм утаскивала. Запоминает, где лежит ее еда, открывает шкаф, достает пакет, разгрызает его и ест. Я должна была заметать все следы. Диалоги у нас чаще всего короткие, она не очень любит говорить, она любит больше слушать. А когда ей задумываться не хочется, она вообще любит только речь слушать, а не мысли читать.

Она практически никогда не плачет. Джина очень сильная и выносливая. Она лучше все вытерпит, но не заплачет (когда она плачет, она залезет в укромное место, кладет голову на лапы и сопит, носом фыркает, чихает часто, когда проплачется). У каждой кошки это индивидуально. Одна вообще может ни разу не извиниться, а другая только и делает, что извиняется…

Если кошка мурлычет — это значит, что она доверяет. Если нет доверия — не будет мурлыкать. Это особенно является признаком, если кошка сначала не мурлыкала, а через некоторое время стала. Когда же кошка мурлычет в обычной жизни (если ее гладят или еще что-то), это значит, что ей с вами хорошо, у нее хорошее настроение.

Для меня было очень удивительно, когда Джина впервые замурлыкала. Я всегда ее просила об этом. Я говорила ей:

— Вот почему ты у меня такая неразговорчивая? Почему не мурлычешь мне? Тебе что-то не нравится?

А она ничего не отвечала. Только когда стала мне верить, тогда она "заговорила" и замурлыкала.