Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

Есть два способа избавиться от гидроцефалии хирургическим путем. Первую процедуру проводят на протяжении уже шестидесяти лет. Она называется шунтированием: от головы к животу под кожей протягивается специальная трубка – шунт, – по которой отводятся избытки спинномозговой жидкости. В половине случаев в течение пары лет требуется повторная операция. Кроме того, шунтирование связано с другими осложнениями, включая инфекцию, которая несет собственные риски. Тем не менее шунты используются уже очень давно, и, когда нужно, они работают. До того как было придумано их ставить, гидроцефалия зачастую становилась смертным приговором либо как минимум препятствовала нормальному развитию ребенка.

Второй способ более новый – он появился меньше двадцати лет назад и является менее инвазивным[73], если это вообще возможно, так как в мозг все равно нужно попасть. Небольшой эндоскоп – оптоволоконная трубка – вводится в желудочек мозга, и с его помощью проделывается новое дренажное отверстие. Такое возможно, лишь когда блокада расположена в определенных местах, что наблюдается у многих пациентов. В данном случае нам повезло. Томография показала благоприятную картину. Проблему можно было разом решить. Оставалось лишь это сделать.

Эндоскопические операции также называют малоинвазивной хирургией, то есть хирургией минимального вмешательства. Во всяком случае, именно на это мы всегда рассчитываем. Фактически я вставляю в центр мозга младенца через небольшой разрез в верхней части головы крошечный микроскоп. По сравнению с шунтированием опасность, пускай обычно ее и удается избежать, куда больше.

На снимках видно, что блокада сформировалась в крайне сложном участке. Таком, который лишний раз лучше не тревожить. Во-первых, здесь находятся чувствительные болевые центры. Кроме них, здесь располагается центр управления зрением. Таким образом, повреждение этой области может не только привести к нескончаемой боли или онемению, но также и нарушить способность ребенка фокусировать зрение. Таким образом, я никак не могу уничтожить ткани, блокирующие продвижение жидкости.

Я жду отмашки нашего анестезиолога, Карен. Пока она не будет уверена, что ребенок в безопасности, ничего не начнется.

– Приступаем, – говорит она.

– Хорошо, – отвечаю я. – Можно поставить музыку?

В очередной раз музыка мне необходима – она помогает мне сосредоточиться, сконцентрироваться. Не только у операционного стола, но и за моим письменным столом в кабинете, в машине, при подготовке к экзаменам. На самом деле я предпочитаю слышать музыку всегда, когда не сплю.

Под агрессивные ритмичные аккорды песни Thunderstruck группы AC/DC я делаю на коже надрез, выставляю дрель и вскрываю верхнюю часть лба младенца.

Для маленьких детей используется не такая хирургическая дрель, как для взрослых, – сверло настолько тонкое, что я мог бы с его помощью снять скорлупу с сырого яйца.

Я продемонстрировал это на съемках одного телевизионного документального фильма, в котором фигурировало наше отделение, – а все потому, что продюсер отказался поверить, что мы сможем такое сделать. Они принесли мне коробку из двенадцати яиц, дав мне тем самым почувствовать, насколько в меня «верят». Мне удалось справиться с первой попытки – я лишил их возможности снять меня покрытым яичным белком…

Все складывается по плану. Я мельком смотрю на мониторы Карен. Состояние пациента не изменилось. Пора приступать ко второй стадии.

Эндоскоп вставляется в раздутый желудочек. На собственных экранах мне видно участок блокады, а также запретную область. Прямо перед ней другой участок, окруженный двумя крайне важными структурами: гипофизом (отвечающим за работу большинства гормонов) и базилярной артерией (одна из главных артерий, питающих мозг). Кроме того, здесь располагаются так называемые сосцевидные тела – два маленьких образования, регулирующих работу памяти. Их очевидно лишний раз лучше тоже не беспокоить.

Питер часто объяснял родителям пациентов: «Представьте, что вы в комнате, которая наполняется водой. Если дверь не открывается, что вы сделаете? Выбьете окно». Я взял эту фразу на вооружение и теперь пользуюсь ей постоянно.

Между названными двумя важнейшими структурами я вижу двухмиллиметровый зазор. Если мне удастся проделать отверстие через него – «выбить окно», – то для спинномозговой жидкости откроется новый путь, чтобы она могла покинуть мозг. Это наша первостепенная задача. Найти обходной путь, убрать препятствие и снизить давление.