Девушка с голубой звездой

Прокручивая в голове этот эпизод, я поняла: мама знала, что это произойдет, что мы не сможем остаться все вместе, и знала до того, как Баббе потребовала унести ребенка из канализации. Она плакала от осознания, что ей неизбежно придется расстаться со своим ребенком.

Мама перекинула сумку через плечо и взяла малышку на руки, собираясь уходить. Неужели она действительно собиралась оставить меня и даже не попрощаться?

– Ты обещала никогда не бросать меня, – от отчаяния я напомнила ей ее слова ту в ночь, когда мы оказались в канализации и потеряли папу.

– И я не брошу, – ответила она, и ее слова прозвучали так уверенно, что я даже почти ей поверила. – Мне просто нужно пристроить твою сестру в больницу, а потом я сразу вернусь, – ее слова утешали слабо. Мама не бросила бы меня навсегда, я должна была в это верить. Она вернется сразу, как сможет. Но что, если она не справится?

– Ты не можешь уйти. – Выход из канализации означал верную смерть. – Если ты выйдешь, тебя убьют.

Однако маме ничего не оставалось – ее дети не в безопасности. Она поцеловала меня в лоб, и по силе прикосновения ее губ мне казалось, она сейчас же вернется. Но когда я посмотрела ей в глаза, они были пустыми и темными, как у незнакомки.

– Пожалуйста, не надо. – Я залилась слезами.

Сол поднялся с места, где сидел в кругу семьи, и подошел ко мне. Он попытался меня обнять, но я его оттолкнула.

– Пожалуйста, скажи ей, чтобы она не уходила! – настоятельно просила я. Я ждала, что кто-нибудь, может быть, пан Розенберг или его мать, объяснит моей матери нелепость ее замысла и помешает уйти. Если бы здесь был мой отец, он бы остановил ее. Я повернулась к Солу: – Как ты можешь позволить ей уйти? Она там не выживет. Там нет безопасного места для нее.

– Потому что это правильно, – тихо ответил Сол. Я остолбенела. – Моя бабушка права: если ребенок останется здесь, мы все умрем. И я не собираюсь тебя терять, Сэди, если есть возможность тебя спасти. – Я понимала, что он думал о Шифре, о том, как не спас ее. – Ты не сможешь остановить ее, – шепнул он, кивая в сторону моей матери. – Она решительно настроена уйти. Единственное, что ты можешь сейчас – помочь ей благополучно выйти из канализации.

Я воспринимала его слова, онемев, не в силах поверить ушам. Он был прав. Никто из нас не может помешать ей уйти. Но я не могла оставаться здесь без нее.

– Возьми меня с собой, – умоляла я. – Я пойду с тобой, – убеждала я. – Я знаю выход. Я помогу нести ребенка.

Но мама помотала головой:

– Нет, ты останешься здесь. Вдвоем нас будет легче заметить. В одиночку я доберусь быстрее. Я вернусь через несколько часов, самое большее через день. – Она добавила уверенности своему голосу.

– Если ты подождешь, пока придет моя подруга Элла, я могу попросить ее о помощи. – Я не знала, как Элла могла помочь спрятать ребенка, но я как угодно тянула время, лишь бы мама не ушла.

– Я не могу ждать. Каждый раз плач ребенка подвергает нас опасности. Сейчас мы не можем ни на кого рассчитывать. Просто позволь мне отнести ее в безопасное место, и я вернусь к тебе, клянусь.

Все было решено. Моя сестра уходит. Мама ее забирает. А я остаюсь одна.

Мама поставила сумку и передала мне ребенка, а сама потянулась за своим пальто. И остановилась, озадаченная. На рукаве пальто все еще оставалась белая повязка с голубой звездой, которую нам было велено носить.

– Вот, возьми это, – сказала Баббе Розенберг, шагая к нам со своей темной накидкой.

– Спасибо. – Мама взяла накидку и завернулась в нее. Тогда я увидела, как мамины светлые волосы начали седеть, а ее некогда розовая кожа потускнела и сморщилась, как папиросная бумага. Канализация будто состарила ее за ночь. Мама забрала у меня малышку.

Баббе положила руку маме на плечо, а затем коснулась головы ребенка. Мне захотелось ударить ее по руке. Как она смеет притворяться доброй после всего, что сделала?

– Мы будем заботиться о ней до твоего возвращения, – сказала она, кивая в мою сторону. Я растерялась. Мама обещала, что ее не будет дольше дня, но, по словам Баббе, будто намного дольше. Все внутри неприятно сжалось в комок.

Мама снова взяла сумку и вместе с ребенком направилась к выходу из комнаты.

– Пойдем, – позвала она меня. – Мне нужно, чтобы ты показала дорогу.

У меня похолодело в животе. Она действительно просила меня помочь ей уйти?

– Отведи ее к решетке, – прошептал Сол. – А то она заблудится.

Он был прав – без моей помощи мама не выберется.

– Но как я могу помочь собственной матери уйти? – возмутилась я.

– Если хочешь, я могу ее проводить, – предложил Сол.

Я помотала головой.

– Я должна это сделать сама.

Он положил руку мне на плечо.

– Сэди, я сожалею. Даже не представляю, как тебе тяжело. Я подожду тебя тут, когда ты вернешься, – его слова меня почти не утешили.

Я нехотя последовала за матерью в туннель. Она направилась к решетке, где я впервые увидела Эллу. Я схватила ее за руку, останавливая.

– Туда, – сказала я, показывая в противоположном направлении. Решетка у реки, откуда я вышла за едой, казалась мне более безопасным вариантом.