Девушка с голубой звездой

– Элла. – Он встал, увидев меня. Но не улыбнулся. Он был изможден, глубоко впавшие глаза глядели беспокойно, как после бессонной ночи. – Ты не можешь оставаться здесь, – коротко бросил он, и я подумала, не сердится ли он на меня за нашу перепалку из-за боеприпасов прошлым вечером.

Но судя по его мрачному выражению лица, его озабоченность была вызвана чем-то более серьезным, чем наши разногласия.

– В чем дело? – спросила я. – Что-то случилось с Сэди?

– С ней все хорошо. – Он выдержал паузу. – Только боеприпасы… Кто-то их забрал.

У меня внутри все оборвалось от ужаса.

– Кто?

– Мы не знаем. Думаем, полиция или может быть, немецкий патруль.

– Они спустились в канализацию? – Он кивнул.

У меня не нашлось слов. Случилось худшее, и то, в невозможности чего клялся Крыс, произошло. – Они знают о Сэди и остальных?

– Не думаю. – Он замялся. – Я не знаю.

Меня захлестнула волна тревоги. Хотелось крикнуть Крысу, что я была права, что не стоило прятать боеприпасы в канализации, ведь я его предупреждала. Я представила, как Сэди, должно быть, напугана, узнав, что там кто-то побывал. Но все это больше не имело значения.

– Мы идем за боеприпасами и теми, кто их забрал, – сказал Крыс. – Их ищет команда, и я собираюсь присоединиться к ним. Но в любом случае нам придется немедленно вывезти Сэди и остальных прямо сейчас.

– В любом случае это, наверное, к лучшему, – произнесла я.

Теперь настал его черед удивляться.

– Почему? О чем ты?

– Анна-Люсия нашла кулон Сэди, который я прятала от нее. – Глаза Крыса потемнели, когда он осознал смысл сказанного. Я ждала, что он отругает меня за такую глупость, как сокрытие еврейских ценностей, но он этого не сделал. – Она сложила одно с другим и выяснила, что я помогала евреям. Она еще не знает о канализации, по крайней мере, я так думаю. Но она прогнала меня из дома.

Его лицо вспыхнуло от гнева, за ним последовало принятие.

– Мне жаль. Я понимаю, как ты, должно быть, расстроена. Но честно говоря, все это даже к лучшему. Когда союзники освободят город, ты больше не захочешь жить рядом с такой коллаборационисткой, как она.

Разумеется, он был прав.

– Сначала она расскажет немцам, что я сделала. Это только вопрос времени. – Я ждала, что он возразит.

Но он промолчал.

– Мы спрячем тебя, вывезем тебя из города, – вместо этого ответил он. Я наблюдала, как его глаза метались по сторонам, пока он придумывал план. – Твой брат в Париже, да? Ты можешь поехать к нему.

– Да. – На мгновение я задумалась, чтобы переехать жить к Мачею. Когда-то давно я мечтала об этом. Но не сейчас.

– Нет, – медленно проговорила я. – Я не хочу идти к своему брату.

– Я имею в виду, после того, как мы вытащим Сэди из канализации. Так ты убедишься, что они в безопасности, перед отъездом в Париж.

– Дело не только в этом. Я и тебя не хочу оставлять. – Я впервые ощутила силу этих слов, когда их произнесла. Мы с Крысом были небрежными друг с другом, были слишком разными и часто ссорились. Но я любила его так же сильно, как и до войны. А может, и еще сильней. Судьба позволила нам обрести друг друга еще раз; безусловно, она не подарит третьего шанса.

– Я чувствую то же самое, – признался он. – Но с моей деятельностью мы не можем сейчас быть вместе.

– Тогда позволь мне примкнуть к вам. – Он уставился на меня, будто не верил моим словам. – Не просто прятать вещи, а действительно присоединиться к вам. – Это было сообщение, которое я хотела передать ему в тот день, когда пошла искать его в кафе и оставила записку. Тогда я не могла рассказать ему все до конца, но теперь могу. – Ты сказал, что в Армии Крайовой есть женщины, правда? – Он кивнул. – Я хочу быть одной из них. Не просто выполнять поручения, а быть полноценной участницей. – Я затаила дыхание, ожидая его реакции. – Или ты думаешь, что я не справлюсь?

– Я думаю, для этой работы никого лучше тебя не найти. – Я почувствовала, как стала чуть выше, когда он это произнес. – Но я боюсь, это невозможно. Видишь ли, грядет момент истины. В Варшаве поднимется великое восстание, и почти все наши усилия, люди и ресурсы будут сосредоточены там.

– И ты тоже?

– И я тоже.

У меня сердце упало.

– Но в Варшаве еще опаснее.

Он мрачно кивнул.

– Вот почему я должен идти. Я нужен им там.

– Я не вынесу новой разлуки с тобой. – Мне хотелось молить его, чтобы он не уходил. Но он был полон решимости и на меньшее был не согласен. При мысли, что он снова покинет меня, у меня сжалось сердце.

– Тогда я пойду с тобой, – к своему удивлению, выпалила я.

– В Варшаву? Но, Элла, это слишком опасно, – воспротивился он. – Ты только что сама это признала.

– Нет ничего безопасного, – сказала я в ответ. Он явно собирался возразить, но не мог. – Позволь мне присоединиться к вашей борьбе. – Теперь, владея этими словами, я обрела уверенность. Я действительно хотела это сделать. – По крайней мере, так мы будем вместе, несмотря ни на что.

На мгновение он замялся, и я ожидала, что он откажет.

– Хорошо, – наконец, к моему удивлению, сказал он. – Я люблю тебя, Элла. Уйдем вместе. – Он обнял меня и притянул к себе.