Дежурный по континенту

Капитан ГРУ Машков, увидев своего бывшего командира, которого совсем недавно объявили в Маньяне персоной нон-грата и выслали из страны на веки вечные, вздрогнул и выронил из рук пакет с маринованными морскими гадами, который тащил из супермаркета к своей машине.

- Что, ещё одну негритянку себе завёл? – усмехнулся Бурлак, обозрев содержимое пакета. – Беда, брат, с этими негритянками. Я, помню, как-то отымел одну – неделю потом коленки не гнулись. Впрочем, твоё дело молодое…

Машков, как истинный профессионал, быстро пришёл в себя и, оглянувшись по сторонам, собрал обратно в пакет всё, что рассыпалось по стоянке перед супермаркетом.

- Не дрейфь, я проверился, - сказал Бурлак. – Ты же знаешь, меня этим фокусам учить не надо…

- Знаю, Владимир Николаевич.

- Ладно, садись ко мне, покатаемся.

- Вы уверены, что это необходимо?

- Уверен. И тебе от этого будет большая польза.

- А… Вы теперь кто?

- Я теперь частное лицо.

- Разве так бывает?

- Бывает ещё и не так. Садись, Володя. Поговорить надо. Это ненадолго.

Машков сел в «шевроле», и они медленно выехали со стоянки.

- Мать честная! – удивился Машков, завидев на выезде стоявшего без дела парня в бейсболке.

- Узнал? Он самый, твой приятель из Таско.

- Жив, зараза?

- Жив, как видишь. Это, часом, не ты ему насвистел, что я его убить решил?

- О чём вы, Владимир Николаевич?

- Ладно, это я так. Возможно, у парня самозарождающиеся процессы в мозгу начались. От спермотоксиоза. Впрочем, правильно, что ты ему посоветовал дать дёру. Ни к чему это – лишний грех на душу принимать. Что усмехаешься?

– Действительно – частное лицо, раз пустились в философские рассуждения и абстрактный гуманизьм.

– Дерзишь. Впрочем, дерзи, разрешаю. Но в меру. Ну, как там в хате дела?

- Владимир Николаевич, я вам, как частному лицу, не могу…

- Ладно, ладно, я тебя не призываю разглашать военные секреты. Скажи только, сучонок стал резидентом или нет?

- Это Мещеряков, что ли?

- Мещеряков.

- Нет.

- Существует же справедливость на свете! – засмеялся Бурлак. – И как он? Гадит по-прежнему всему личному составу?

- Отозвали его. Нехорошо отозвали.

- Так ему и надо, паразиту.

Машков закурил.

- Сам-то как?

- Нормально.

- Неприятностей не было из-за меня?

- Не было. Так, пополоскали малость. Теперь там всё по-новому.

- Новая метла?

- Ну. Порядок наводит. Вообще как-то всё… усиливается…

- Ну вот. А этот чудила меня убеждал в том, что военную разведку упразднят.

- Кто?

- Так, один… сослуживец бывший. Ты его не знаешь. А Гришка-то как там?

- Скучает.

Они выехали на площадь Трёх Культур, где по вечернему времени было многолюдно, но автомобилей, по сравнению с тем, что творилось здесь днём, уже было не густо.

- Мы зря сюда приехали, - сказал Машков. – Лучше куда-нибудь в более укромное место.

- Не учи отца …ца! – сказал Бурлак и свернул на улочку, ведущую к парку.

Половина фонарей на ней не горели, и Машков сразу успокоился.

- Что за дело? – спросил он. – Надеюсь, вербовать меня в коста-риканскую разведку не будете?

- Номера заметил? Молодец.

- Ваша школа.

- Не поверишь – в Коста-Рике даже разведки никакой нет!

- А контрразведка?

- И контрразведки нет. Океанов два, а спецслужбы ни одной. Не страна, а рай земной.

- Вам там, небось, скучно. Поэтому и вернулись?

- Не поэтому.

- Чего же?

- Да парню надо помочь. Я перед ним все-таки виноват. Отчасти.

- Раньше вы не были таким… чувствительным…

- Ты раньше тоже так не позволял себе со мной разговаривать.

- А как же я разговаривал?

- Так точно! Никак нет! Разрешите выполнять?

- Да, пожалуй. Так ведь и вы как-то не очень тянулись к задушевному общению с подчинёнными…

– И уж во всяком случае не дерзил.

– Виноват!

- Ладно, дело прошлое.

- Так что за дело?

- Так значит, о деле. Начну я, пожалуй, с конца.

- Чьего?

- Твою мать! Ты о чём-нибудь, кроме баб, думаешь?

- Виноват.

- Ага! Ладно, сосредоточься. С конца – значит, с главного вопроса, который ты себе сейчас задаёшь.

- И что же за вопрос я себе задаю?

- Ты задаёшь себе такой вопрос: за каким хером мне нужно помогать какому-то мудаку, которого я знать не знаю. Которому, кстати, уже помог один раз и никакой материальной благодарности за это не получил. Так?

- Ну, допустим.

Бурлак остановил машину в густой тени раскидистого дерева, повернулся к Машкову и сказал:

- Вербовку хочешь стопроцентную?

- Вербовку?

- Чистую! Клиент такой, что тебя всё управление будет на руках носить! На «Заслуги» потянет с ходу. И к зиме ходить тебе в майорах, или я не я.

- Хочу.

- Ты же знаешь, Володя, я тебя никогда не обманывал. Так, может, грубил иногда… Но всегда был честен.

- Знаю. А откуда…

- Скажу по секрету: прихватил я кое-какие бумажки, когда меня из Маньяны попёрли.

- Я так и подумал.

- Не сучонку же оставлять.

- Правильно.

- Вот и договорились. Помоги парню – а я тебе вербовочку, сладкую, как твоя шоколадка из варьете Fiesta brava. И разбежимся навсегда. Больше я в этой стране не проявлюсь.

- Что делать-то надо?

- То же, что вы с ним делали в Таско. Помоги ему на бабу его выйти.

- Каким образом?