Динозавры против млекопитающих: история соперничества, которая не закончилась до сих пор

Относительно ехидн можно, разумеется, предположить, что закрепление яиц на собственном брюшке — недавнее эволюционное приобретение. Однако, учитывая близость млекопитающих с амфибиями и многообразие представленных у последних вариантов крепежа потомства к телу родителя, я склоняюсь к мысли, что вынашивание в сумке (минимум на теле) использовалось, возможно, уже териодонтами и скорее речь идет о возвращении к древней репродуктивной стратегии. Рискну предположить, что размещение не только яиц в сумке, но и уже проклюнувшихся детенышей может иметь очень древние корни. У личинок амфибий и новорожденных двоякодышащих рыб есть «цементирующая железа». У некоторых двоякодышащих она служит для прикрепления икры к «потолку» норы, в которой после выхода из икринок и живет молодь. Вообще разного рода прикрепление икры на недоступных водным организмам поверхностях в период самого начала колонизации земли позвоночными могло активно использоваться — и сегодня некоторые бесхвостые земноводные приклеивают икру на листья деревьев, растущих вокруг водоемов (с перспективой на то, чтобы после вылупления головастики благополучно соскальзывали с листьев в эти водоемы). У амфибий, от которых произошли первые предки синапсид, подобная же железа, применявшаяся для расклейки икры на всяких листиках или в норах, могла поменять профиль деятельности и использоваться уже для закрепления на теле родителя. Разумеется, это только предположение, к тому же означающее, что предки будущих завроморф и будущих тероморф разошлись еще на амфибийной стадии. Предположение действительно спорное, но то, что в какой-то период, видимо в середине или начале триаса, «приклеивание» яиц к телу среди наших предков и их близких родственников было распространено, кажется мне правдоподобным.

Конечно, ехидны и утконосы имеют довольно небольшую кладку, прикрепить одно яйцо к животу теоретически проще, чем аж 38 (как у кайентатерия), но если мать, свернувшись клубкообразно, сразу откладывает яйца на свой уже пропитывающийся клейкой слизью живот, то это не так уж проблематично.

Очередное краткое отступление. Еще одна особенность, не связанная с родительским поведением, но указывающая на близость наших древних пращуров к их земноводным родичам, — способность утконоса к электрорецепции. Подобный навык есть и у ехидновых, но он не слишком полезен на суше (хотя и помогает искать беспозвоночных во влажной почве) и у колючих родичей утконосов выражен слабее. Видимо, электрорецепторные таланты появились еще у общего предка ехидн и утконоса, который был, скорее всего, именно полуводным. Кажется, к электрорецепции способны и некоторые живущие в мутных водах дельфины. На завроморфном же маршруте эволюции способность к электрорецепции исчезла, видимо, на очень ранних стадиях — ни у одного из представителей лепидозавров, архозавров или черепах она так и не была выявлена. Это, повторю, вновь свидетельствует о близости млекопитающих к амфибиям (среди которых есть обладающие этим «даром») или даже к рыбообразным предкам. Я не говорю, что наши предки поголовно были наделены «шестым чувством». Наоборот, скорее всего, оно всегда оставалось довольно редким, приобретали его именно те, кому действительно надо, кому приходилось много и подолгу охотиться в мутной воде. Но все-таки приобретали, в отличие от диапсид и прочих ящеров.

Трудности мореходства и хозяева мезозойских морей

Влаголюбивость наших предков делает просто удивительным тот факт, что в мезозое синапсидами так и не были заселены океаны. Причина этого могла крыться также именно в способе размножения.

Как уже сказано, предки ехидн, видимо, не могли закреплять потомство на теле, оставаясь полуводными животными. Но что делать, если детеныши крепятся к телу уже весьма основательно? Такие проблемы встают перед сегодняшними сумчатыми — из всего их многообразия так и не выделились специфически водные виды. Крайне робкое исключение из правила — водный опоссум, сумка которого может герметично закрываться, а детеныши — одни из самых быстрорастущих среди всех сумчатых. И исключение весьма условное: степень специализации к водной среде, достигнутая не только китами, сиренами и ластоногими, но, видимо, даже менее специализированными гиппопотамами, остается для сумчатых на сегодня чем-то из области фантастики. Утконос имеет счастливую возможность избежать проблем, с которыми сталкиваются сумчатые, — яйца можно оставить на берегу (хотя самка и проводит с ними много времени), но и утконос не может переселиться в океан, так как, во- первых, должен делать кладку именно на земле, во-вторых, не может оставить ее без присмотра и вынужден долгое время проводить рядом с ней.