Дискурсы Владимира Сорокина

Не менее красноречив тот факт, что «скандал» вокруг романа разгорелся только в 2002 году, а инициатором кампании против Сорокина и других авангардистских и постмодернистских писателей выступила пропутинская молодежная организация «Идущие вместе». В январе 2002 года ее члены начали устраивать собрания и «акции по возврату книг». Искусственно подогреваемое негодование достигло пика 27 июня 2002 года, когда Сорокин заключил с Большим театром контракт о написании либретто. Молодые и пожилые «активисты» «Идущих вместе», которым, как позже выяснилось, заплатили за участие в акции, рвали экземпляры «Голубого сала» и других постмодернистских книг и бросали их в пенопластовый унитаз, который они соорудили перед Большим театром в качестве «памятника Сорокину». Как отмечает Мануэла Ковалев, придав материальную форму метафорическому унитазу, в который им хотелось побросать эти книги, <.. .> «Идущие вместе» не только прибегли к той же тактике, что и Сорокин в своем скандально известном романе, то есть к материализации обсценных метафор, но и совершили обсценное действие, буквально проиллюстрировав текст, который они порицали, чтобы выразить свое (необсценное) суждение793. Накануне этого действа Артем Магунянц, юридический представитель «Идущих вместе», уже подал заявление в прокуратуру, обвинив Сорокина в распространении порнографии на основании сцены между Хрущевым и Сталиным в романе794.

Следует еще раз подчеркнуть, что все это происходило через три года после публикации. Ничто в романе Сорокина не могло шокировать знакомых с его творчеством читателей. Импульсом к выражению недовольства со стороны активистов летом 2002 года послужил меняющийся политический климат — усиление авторитаризма путинского режима. С позиций новой государственной идеологии «Голубое сало» выглядело «куда более вызывающе, чем когда роман только вышел из печати»795. В результате ОВД «Замоскворечье» обратился к нескольким экспертам для проверки текста796. Однако в апреле 2003 года эксперты в конце концов пришли к выводу, что оснований для обвинения в порнографии нет, поэтому прокуратура закрыла дело, не передавая его в суд.

Вместо того чтобы увидеть в прекращении дела победу свободы творчества в постсоветской России, некоторые исследователи утверждают, что так называемый скандал парадоксальным образом способствовал коммерческому успеху писателя. Максим Марусенков доказывает, что шестое русскоязычное издание «Голубого сала», отпечатанное тиражом более ста тысяч экземпляров, вышло до июня 2002 года, когда началось разбирательство797, и сам Сорокин уверяет, что скандал слабо повлиял на продажи его книг798. Но другие авторы заявляют, что благодаря скандалу — наряду с популярностью, которую ему принесло участие в эпизоде шоу «За стеклом» в качестве гостя, — Сорокин перестал быть писателем, известным лишь в узком кругу единомышленников, и превратился в знаменитость. Особенно неожиданным стал выпад Михаила Рыклина, недвусмысленно намекнувшего, что Сорокин и его издатели состоят в молчаливом сговоре с «Идущими вместе»:

Многие (и отнюдь не самые глупые) наблюдатели полагают, что политтехнологи используют издательство «Ад Маргинем» в своих целях, позволяя ему извлекать коммерческую выгоду из инсценировки политического преследования799. Трактуя скандал вокруг «Голубого сала» как изощренный пиар-ход, придуманный для Сорокина кремлевскими «политтехнологами», Рыклин меняет местами причину и следствие800. Утверждение, что борьба «Идущих вместе» с авангардным искусством принесла писателю и его издателям диалектическую символическую и даже экономическую выгоду, вызывает удивление801. И все же этот «скандал успеха»802 вокруг относительно хорошо продающегося романа, вдобавок к официальному признанию, выразившемуся в присуждении Сорокину в 2001 году «Народного Букера» и премии Андрея Белого, внезапно сделали прежнее андеграундное творчество Сорокина «переводимым» на язык масс, по крайней мере на уровне использования приемов бульварной литературы.

Рост массовой популярности означал усиленное и пристальное внимание публики. Второй искусственный «скандал» назревал с тех пор, как Анатолий Иксанов, новый директор Большого театра, в 2002 году договорился с Сорокиным и композитором Леонидом Десятниковым о постановке оперы, впоследствии известной как «Дети Розенталя». Когда было объявлено, что премьера состоится 23 марта 2005 года, молодежная пропутинская организация, незадолго до этого сменившая название на «Наши», устроила пикет перед зданием театра. К «скандалистам»803 примкнули двести девяносто три члена Государственной думы, обвинившие оперу в порнографии из-за хора проституток, хотя он явно был лишен и намека на эротику. Только двенадцать депутатов проголосовали за постановку оперы. В ответ Сорокин сравнил эти нападки со ждановщиной804.