Дива Никотина. История о том, как табак соблазнил мир

Старое индейское и сравнительно недавнее вирджинское использование сигарет вместо денег возродилось в лагерях военнопленных. Сигареты служили также обменным средством между заключенными и охраной. Охранники развлекались, наблюдая, как заключенные дерутся из-за сигарет но не отказывались принять сигареты в качестве взятки. Сигареты объединяли людей самых разных вероисповеданий и, случалось, облегчали страдания пленных. Следующее описание условий в лагере «Шталаг-4Б», сделанное Джорджем Роузи из 106-й воздушно-десантной дивизии США, свидетельствует о преобладании в сделках военнопленных табака:

Из четырех лагерей, в которых побывал Джордж. «Шталаг-4Б» был довольно сносным. Англичане следили за порядком. Старший сержант недвусмысленно дал всем помять, что он надзирает за бараками. Посылки Красного Креста и продукты можно было обменять; сигареты служили деньгами, и у каждой посылки была своя сигаретная цена… В лагере оказалось шесть американцев из канадской армии, взятых в плен в Дюнкерке. Канадцы узнали из своих газет имена пленных и присылали им блоки сигарет. Канадцы находились в «Шталаге-4Б» уже давно и» получая по двенадцать блоков сигарет в месяц, стали очень богатыми — по понятиям лагеря — людьми.

Сигареты использовались вместо денег и в послевоенной Германии, где условия жизни в лагерях для военнопленных повторились в национальном масштабе. Мечта Гитлера отучить немцев от курения наконец-то осуществилась. Немецкое табачное производство работало в пределах десяти процентов своей довоенной мощности, а импорт зависел от прихоти оккупационных властей. Молодую немку, которой запрещали курить ради здоровья господствующей расы, можно было купить за несколько сигарет. Все имело свою сигаретную цену. Сигареты были превосходной валютой: они легко перевозились и хранились, имели одинаковое в пределах своей марки качество — речь могла идти о сделке в одну, десять или десять тысяч сигарет. Когда после раздела Германии семьи переезжали с востока на запад, они перевозили свое богатство в виде сигарет, которыми можно было по одной-две оплачивать маленькие услуги или спиртное, а блоки использовать для крупных покупок. Подобно пулям и свадебным платьям, сигареты относились к той категории вещей, которые используются лишь однажды. Даже когда в Германию попадали значительные партии сигарет, они вскоре расходовались. Постоянная необходимость и нерегулярная поставка обеспечивали сигаретам денежную ценность; ко всему прочему, их можно было курить.

Положение табака как валюты послевоенной Германии превратило его в превосходный наличный капитал. «Мы тоже выращивали табак, хотя в нашей семье никто не курил. Но деньги ничего не стоили, а за табак можно было получить все. У нас было немного земли, где мы выращивали пшеницу; которую сдавали государству… а прямо посреди пшеницы, чтобы было незаметно, мы посадили табак». Чтобы приобрести твердую валюту, немцы выращивали табак даже в цветочных горшках. Правительство позволяло выращивать табак, но только 25 растений не облагались налогом и на каждого человека разрешалось не более 200 растений. Вновь появилась бесчестная табачная полиция XIX века, навязывающая эти ограничения. Выращенный в домашних условиях табак приносил на черном рынке гораздо меньше денег, чем контрабандные сигареты. Сигареты с домашним табаком назывались «легочными торпедами». Члены нацистского управления, стоящие за антитабачной кампанией, не дожили до запоздалого триумфа своей политики. Глава министерства здравоохранения Леонардо Конти, дожидаясь в тюрьме обвинения за участие в программе нацистской автаназии, в 1945 году покончил жизнь самоубийством. Гауляйтер Фриц Заукель, руководитель антитабачной кампании, был казнен в 1946 году за преступления против человечества. В книге графа Корти «История курения», написанной за десять лет до начала войны, заключительная фраза звучала как пророчество: «Если принять во внимание то, что в прошлом все попытки деспотов не могли остановить распространение курения, можно быть уверенным, что и сегодня, когда привычка курить достигла небывалых масштабов, такого рода попытки потерпят фиаско».