Дива Никотина. История о том, как табак соблазнил мир

Табак был в большой цене: бывало, мы носили его к ним и меняли на бренди. Их «подъем» был сигналом сбора не только для них, но и для нас. и хотя капитан редко выстраивал нас по сигналу «подъем», тыл нашей армии был всегда вооружен и готов к нападению. Капитан знал своих клиентов: игривые, как ягнята, мы были готовы к прыжку, как леопарды.

Леопарды одержали победу. Французов прогнали из Испании, после чего им пришлось воевать на собственной земле. Британская победа на Иберийском полуострове совпала с поражением Наполеона в России, где он потерял 490 000 из 500 000 солдат своей Великой армии. Наполеон отреагировал на катастрофу импровизацией: «Ничего особенного... все дело в климате, и только. От великого до смешного — всего один шаг... Я призову к ружью 300 000 солдат». Но прежде чем Наполеон сделал это, его сослали на остров Эльба, и предводители русско-прусско-австрийского союза, победившего «корсиканского бандита», собрались в Лондоне, чтобы отпраздновать это событие. Как следствие, в Великобритании во всех слоях общества возродилось курение, но если бедняки этой привычки и не оставляли, то богатые ее возобновили. Помимо примера, который давали вернувшиеся английские офицеры, на общество влияли посещения таких высокопоставленных лиц, как прусский генерал-фельдмаршал Блюхер, князь Вальштаттский, заядлый курильщик, которого редко можно было увидеть без любимой двухфутовой трубки, свешивающейся из его рта до самого живота.

До Пиренейской войны нюханье табака оставалось на уровне, которого оно достигло в XVIII столетии, как самая распространенная английская табачная привычка. На многолюдных встречах власть имущих она исполняла полезную социальную функцию заменителя речи. Манера нюхнуть щепотку табака превращалась в мимическое отображение эмоций нюхальщика, проявлять которые считалось тогда неприличным. Популярность нюханья табака пережила изрядные колебания при королевском дворе, где безумие Георга III прогрессировало до такой степени, что даже по стандартам того времени ему нельзя было появляться на публике. Георга держали взаперти, а его конституционные обязанности передали принцу Уэльскому по прозвищу «Принни», толстяку-распутнику, грузная фигура которого вызывала иронические комментарии его подданных, включая сходство титула Принца (of Wales) с названием морского млекопитающего (whale).

При росте его и объеме. При уровне в теле жиров Не вижу иного я, кроме, Как быть ему принцем китов.