Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Эта тенденция объединять крестьян и детей в общую группу проявлялась как в критике народного искусства, так и в массовом воспроизводстве народных игрушек и способствовала инфантилизации крестьянства. В то время как общественно-политические решения большевиков в отношении крестьян и детей привели к массовому голоду и росту детской смертности, подобная инфантилизация была способом показать жителям города (и взрослым, и детям), как следует относиться к деревенскому населению. В центре данного исследования — увлечение взрослых горожан «примитивным» творчеством детей и крестьян. Подобное увлечение маргинализировало обе эти социальные категории, и именно с маргинализацией связан недостаток архивных данных, представляющих для нас точку зрения представителей этих категорий.

Советская инфантилизация крестьянства шла рука об руку с деспотичной политикой в отношении деревни, призванной сломить политическую волю крестьян. Кроме того, она предоставляла рабочему классу идеологическую конструкцию, в рамках которой следовало воспринимать крестьян, которые с началом индустриализации стали массово мигрировать в города[736]. Инфантилизация крестьянства поощряла представления о том, что крестьяне податливы, как глина, из которой они лепят игрушки, и подобно детям, адресатам этих игрушек, нуждаются в воспитании.

Еще задолго до Октябрьской революции в крестьянских мастерских изготовляли игрушки с характерными русскими фольклорными мотивами. В середине XIX века богатые меценаты-русофилы способствовали развитию центров фольклорного искусства. Большую часть кустарного игрушечного промысла составляли изделия из дерева: вырезанные и раскрашенные барышни-красотки, лихие кавалеры, антропоморфные козы и медведи, конные экипажи. В глиняной игрушке был представлен такой же образный ряд, были популярны и свистки в форме птичек.

Искусствоведы прославляли кустарные промыслы и считали, что благодаря им сохраняется русское наследие. Однако в предметах искусства, созданных кустарной промышленностью, отражались не столько исконные традиции народного искусства, сколько предпочтения интеллигенции и элиты. Как отмечает американская исследовательница Уэнди Сэлмонд, к 1913 году «для большей части образованной публики в России и за рубежом кустарные промыслы заменили народное искусство», став «эрзацем аутентичности»[737],[738]. Эти замечания напоминают критику австрийского историка конца XIX века Алоиза Ригля, который говорил, что городские покупатели нанесли непоправимый ущерб подлинности народного мастерства[739].

С игрушками дело обстояло так же, пример чему — расписные куклы-матрешки. Идея создания этой куклы зародилась в 1891 году в мастерской московского художника, а массовое производство было налажено в начале XX века в центре кустарных промыслов в Сергиевом Посаде. Однако сама матрешка представляла собой кросс-культурное заимствование японской игрушки[740]. Полностью разрисованная матрешка не имеет ничего общего с традиционной игрушкой с резными объемными деталями. Но несмотря на это, в советскую эпоху именно матрешки стали образцом настоящей русской крестьянской игрушки как внутри страны, так и за рубежом[741]. Разумеется, это отчасти связано с тем, что Лиза Киршенбаум назвала «откровенной сентиментализацией материнства», которая в первые годы сталинизма вышла на первый план, став противовесом критическому отношению к роли семьи в воспитании ребенка (такое отношение бытовало сразу после революции)[742].

В период, когда педагоги стали рекомендовать игрушки, внушающие ребенку коммунистические ценности, советская ностальгия по народным игрушкам достигла пика. В конструкторе имитировались задачи инженерной мысли того времени, громадные кубики способствовали коллективной игре, игрушки на промышленную тематику, вроде конвейерной ленты из мешковины, а также азбуки с текстами об атеизме и классовой борьбе — все это придавало идеологическую направленность образованию советских детей[743]. Пионерская организация пролетарской молодежи направляла бурную энергию детей на вполне взрослую агитацию и помощь соседям[744], а педагоги призывали перестать верить в сказки[745]. В то же время историки искусства уделяли чрезвычайно много внимания народным игрушкам, способным завлечь ребенка в собственные фантазийные миры. Необходимость идеологического соответствия не была помехой для игрушек, сделанных крестьянами. Но они должны были обосновать свое право занять место в социалистической системе.

Культура народной игрушки в раннесоветские годы