Читаем Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней полностью

Свидетельства советского увлечения народным искусством можно найти в популярной культуре и детских книгах, а также в критических исследованиях. В конце 1920-х — начале 1930-х годов московский Музей игрушки, основанный в 1918 году, уступал по популярности только Третьяковской галерее, выдающемуся столичному музею русского и советского искусства[746]: это дополнительно свидетельствует о всенародном интересе к игрушкам. По каталогу музейных экспонатов Музея игрушки, выпущенному в 1928 году, видно, что одна из пяти постоянных музейных экспозиций была посвящена «игрушке в крестьянском искусстве». В другой экспозиции народная игрушка была помещена в контекст этнографического и социологического исследования игрушек в повседневной жизни народов мира[747]. Другими словами, народные игрушки были в числе самых привлекательных экспонатов для посетителей этого исключительно популярного музея.

Более того, народная игрушка обсуждалась в популярной прессе. В 1932 году в многотиражном литературном журнале «Красная новь» появилась литературная зарисовка под названием «Советский Нюрнберг», в которой советские кустарные промыслы сравнивались со всемирно известным центром игрушечного производства в Германии[748]. В том же году вышла большая статья об игрушках в газете «Советское искусство». Эта газета была органом официальных новостей Наркомпроса, правительственной инстанции, контролировавшей культуру и образование[749]. Статья основывалась на личных впечатлениях журналиста, посетившего село Богородское, знаменитый центр кустарного производства резной деревянной игрушки.

Отметим также, что в раннесоветские годы во многих детских книжках появились изображения самодельных крестьянских игрушек. К примеру, в иллюстрированной книжке Давида Штеренберга «Мои игрушки» (1930) мы видим матрешек, изображенных в эстетике конструктивизма. Матрешки показаны и в книге стихов А. Олсуфьевой «Игрушки» (1928) с иллюстрациями Лидии Поповой[750]. Попова на двух страницах белого фона расположила двенадцать матрешек, одна больше другой, последовательно вынутых друг из друга. Ее иллюстрация напоминает супрематические композиции разных геометрических форм. Среди изображений есть и традиционная крестьянская игрушка с медведем на качелях. В отличие от иллюстраций в книге Олсуфьевой и Поповой, где есть и более современные, по всей видимости, фабричные игрушки, книга «Чьи это игрушки?» (1930) Эстер Паперной и Ирины Карнауховой полностью посвящена игрушкам деревенского производства[751]. Примитивистские иллюстрации к этой книге в виде неровных пятнистых картинок нарисовала художница Алиса Порет. Игрушки (в основном куклы разных народов СССР) предстают здесь как в этнографическом исследовании: хронологически показаны изменения в их внешнем виде и использовании. Во многих детских книжках мы видим те же узнаваемые типы и жанры кустарных игрушек, которые появлялись и на страницах научных публикаций о народной игрушке. К примеру, в иллюстрациях Порет «Чьи это игрушки?» встречается традиционная лошадь с повозкой, лошадь, запряженная в санки, и лошадь со всадником. То же самое и в книге «Кустарный ларек» (1925) с иллюстрациями Дмитрия Митрохина, вдохновленного стилистикой ксилографии[752]. В них, как и в книжке «Мы лепим» (1931), можно встретить изображение лошадей без всадников — одной (ил. 13.1), двух или тройки[753].

Эти иллюстрации, похожие на традиционные крестьянские игрушки, должны были пробуждать ностальгическое чувство национальной принадлежности. В визуальных образах снова и снова закреплялись устоявшиеся культурные мотивы — начиная от кукол в платочках, повязанных под подбородком, и заканчивая лошадками с расписанной упряжью. «Русскость» народной игрушки передавалась через визуальные знаки, понятные зрителям. К примеру, среди образов вятской народной игрушки встречаются музыканты с характерными русскими инструментами — балалайкой и баяном (аккордеоном, который в 1860-х годах придумали вятские мастера)[754].


Ил. 13.1. Алиса Порет. Чьи это игрушки? Фрагмент первой страницы книги. 1930


Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже