Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

По образцу кукольного платья 1805 года из коллекции Музея Лондона можно судить о высоком уровне мастерства создателей миниатюрной одежды[119]

. Согласно сохранившейся истории происхождения этого платья, оно было сделано ученицей Лондонской школы для обедневшего дворянства, оставшейся в школе на летних каникулах. Это платье — миниатюрная (около 33 сантиметров в длину) копия платья «а-ля фартук», которое было в ходу в то время. Платье сшито из белого хлопка, с крупным клеточным плетением, превышающим масштаб платья, а лиф обшит белым льном. Внимательно присмотревшись к этому сделанному вручную предмету одежды, мы обнаруживаем, что юная ученица очень хорошо разбиралась в материалах и достигла высокого уровня мастерства. Кружевные вставки на передней части лифа вшиты идеально, их концы уходят в аккуратно подвернутый край, при этом их линия совпадает с линией клеточного плетения самой ткани. Понимание ткани и техники разрезания заметно и в том, как сделаны рукава: они отрезаны по косой, что позволяет ткани тянуться. Спинка изделия демонстрирует особый навык отстрочки задних боковых швов, в которых боковина спинки аккуратно наслоена на спинку и зафиксирована обратным стежком. Ткань для платья использовалась очень экономно, подкладка передней части лифа была сделана из простого, более дешевого полотна.

Обучение швейному делу в XVIII веке стало точкой слияния педагогического дискурса с непосредственным опытом юных мастериц, научившихся разбираться в мире вещей. Девочек начинали учить азам шитья с пяти лет, поощряя ручной труд с раннего возраста[120]

. Архивные источники подтверждают, что малышки сами участвовали в создании миниатюрных нарядов для своих кукол и становились потребительницами сделанных, а не только купленных вещей. Уже в 1770 году дочь глостерширского джентльмена Энн Хикс одевала свою куклу в богатое парчовое платье[121]

. То же самое подтверждается и источниками XIX века. Мисс Бетси Натт в письме к своей подруге Матильде Босуорт, дочери деревенского викария, пишет, что занималась своей куклой и сделала ей «такое милое платьице и юбочку»[122]

. Точно так же в 1830 году семилетняя Каролина Пеннант, родственница натуралиста Томаса Пеннанта, писала своей бабушке, что была рада «сделать своей кукле первый носовой платочек»[123].

В иных примерах дошедших до нас кукольных платьев мы видим ошибки в крое. Это может служить доказательством того, что пошив кукольной одежды служил обучением портняжному мастерству и развивал умение разбираться в мире вещей на практике. Для примера возьмем шелковую кукольную мантилью, также из коллекции Музея Лондона, в целом сделанную на довольно высоком уровне[124]. Почти все детали изделия выкроены в технике, которую применяют для полноразмерной одежды. Правый рукав выкроен правильно, по косой, с тем чтобы он облегал предплечье и создавал объем на плече. Однако левый рукав выкроен под неправильным углом: не то чтобы ровно, но и не по косой, как нужно было бы для создания симметричного эффекта. Возможно, наряд просто кроился из очень небольшого куска ткани. Однако на кукле этот огрех должен был быть заметен. Ведь даже на просто хранящейся в музее мантилье видно, что ткань легла неправильно. Маловероятно, чтобы платье с таким явным дефектом было куплено: скорее всего, его сделали дома. Такое совмещение покупки фабричных кукол с обучением шитью одежды снимает противоречие в отношении Эджуорт к игрушкам и куклам. С одной стороны, покупная кукла способствовала интересу к новым и модным товарам. С другой, забота о кукле и пошив новой одежды требовали практических умений, ребенок все больше постигал материальный мир и получал представление о ценности предметов вне зависимости от их стоимости.