Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Таким образом, афоризм Иттена «игра — это праздник, праздник — это работа, работа — это игра» лежал в основе философии Баухауса. В самом деле, понятие игры было настолько важным, что попало в учредительные документы Баухауса. В 1919 году Гропиус написал манифест Баухауса, в котором высказал желание, чтобы школа сплотила все искусства в рамках одной системы, стала чем-то вроде гильдии, состоящей из профессионалов, путешественников и подмастерьев, которые чтут мастерство и счастливо работают вместе. В манифесте Гропиус прямо называет те праздники, социальные группы и торжества, которые, по его задумке, должны были способствовать социальным связям, творческому исследованию и производству. Согласно его замыслу, «учителя и ученики будут поддерживать дружеские отношения помимо работы. Для этого они ставят пьесы, читают лекции, стихи, играют музыку и устраивают балы. Эти собрания проходят весьма жизнерадостно»[449].

Ил. 7.2 Праздник воздушных змеев Баухауса, 25 сентября 1921 года. Ильзе Фелинг (слева), Николай Васильев (справа)

Хотя подобные празднования были придуманы для налаживания отношений между школой и местным сообществом, они быстро превратились в семейные собрания Баухауса. Из-за смелой экстравагантности этих мероприятий жители Веймара были к ним равнодушны, если не враждебны. К каждому празднику создавался свой набор игрушек. Как видно на фотографии (ил. 7.2), к осеннему празднику воздушных змеев Drachenfest студенты делали и запускали собственных змеев. Художник-график Лотар Шрейер так описывал это событие: «однажды осенним солнечным днем, стоя над небольшим холмом над Веймаром, мы запустили в небо наших воздушных змеев. Это были подлинные произведения искусства: хрупкие, большие птицы, рыбы, абстрактные формы. Они дрожали на длинных нитках и превращались в точки на фоне голубого неба»[450]. В первые годы существования школы Гропиус и другие учителя взяли на себя роли родительских фигур для своих студентов и, шагая в ногу с новыми поведенческими трендами в Германии и поколенческими изменениями, окружили своих студентов-детей помощью и заботой, подпитывая их жажду новых впечатлений, чувств и возможностей самовыражения.

Как и во всяком сообществе, в Баухаусе весь год перемежался подобными праздниками-обрядами. Кроме праздника воздушных змеев были и гулянье с фонариками, и празднование летнего солнцестояния, и рождественская встреча — «неописуемо прекрасный… Праздник Любви», как пишет о ней руководительница ткацкой мастерской Штёльцль: Гропиус читал рождественские рассказы, раздавал подарки и устраивал угощение[451]. Эти праздники вобрали в себя мир детства, встроили семейную структуру в структуру рабочих отношений в школе, но это не самое важное. Прежде всего праздник был продуктом коллективного дизайна, созданным согласно главным принципам Гропиуса: стремлению к творчеству и необузданной выразительности в ясно обозначенных рамках. В 1933 году в своем философском трактате о природе человеческой игры «Homo Ludens» Йохан Хёйзинга подчеркнул, что связь между праздником, игрой и социальными рамками очень тесная: «Выключение из обыденной жизни… существование заодно строгой определенности и настоящей свободы — таковы самые основные социальные особенности, характерные и для игры, и для праздника»[452]. В такой среде — и в мастерской Баухауса, и в частной студии, и дома — изготовлению игрушек сопутствовал благожелательный дух семейной общины, организованной по типу мастерской. Там неизменно царила гармония и увлеченность теми возможностями, которые открывает состояние детства: надеждами, открытиями и самобытным творчеством.

В эти первые дни существования Баухауса часть коллективной энергии студентов и преподавателей была направлена на то, чтобы школа просто продолжала работать. Ведь у некоторых студентов не хватало денег на оплату обучения. Для них Гропиус организовал бесплатное питание и раздачу одежды, собранной благотворителями[453]. Как пишет Штёльцль, изготовление игрушек для продажи на рождественской ярмарке в Веймаре в 1919 году было делом всей общины:

Все стали что-то «мастерить»: украшения, игрушки, набивных животных, кукол из дерева или бумаги… ярко раскрашенных, так, что когда мы первый раз представили веймарской публике наши работы, было очень весело, и довольно успешно… В конце, когда на продажу уже ничего не осталось, мы отдали им наши береты[454].