Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Всплеск производства моделей игрушек пришелся на 1922 и 1925 годы, что подтверждается каталогами и выставками, организованными для широкой публики. На собрании Баухауса 18 сентября 1922 года Гропиус обратился с призывом делать предметы на продажу. Мастер каменной и деревянной скульптуры Хартвиг пишет в своем дневнике, что в ответ на это предложил помимо игрушек, кукол и марионеток наладить производство поделок из дерева. К 1925 году каталог продукции Баухауса уже предлагал деревянные изделия. Среди них были и вертящиеся марионетки, и лошади-качалки Эберхарда Шраммена, и «Корабль», и безымянные «фигурки из конструктора» Сидхофф-Бушер, и волчки Хиршфельда-Мака, не говоря уже о детской мебели Сидхофф-Бушер из Haus am Horn[458] и детских столах и стульчиках Марселя Бройера. Именно на этом этапе развития школы Гропиус, в соответствии с исправленным в 1923 году манифестом, напрямую связал принципы дизайна Баухауса с технологией и изготовлением строгих, стандартизированных образцов для промышленного производства. Школа совершенно не была оборудована для того, чтобы открыть в ней фабрику. Не было у нее и четкой методики создания моделей для промышленного производства за ее пределами. С наступлением осени и зимы 1924 года и ткацкая, и гончарная мастерские уже не справлялись со спросом на продукцию и образцы. Во многом это произошло из-за нехватки денег на оплату труда работающих на заказ студентов. Поэтому игрушки еще решительнее выдвинули на первый план — в надежде, что коммерсанты приобретут их для своего производства[459].

Однако от большей части образцов фабриканты отказались, и эти игрушки методично производились Баухаусом вручную[460],[461]. Одну за другой мастера вырезали фигуры шахматного набора Хартвига. Хотя набор задумывался дизайнером как игра для взрослых, обычно о нем говорят как об игрушке. Коммерсанты часто возвращали непроданные волчки и «Корабли» Сидхофф-Бушер, жалуясь на неяркие цвета и недостаток пояснительных инструкций (в конце концов было решено, что игрушки можно делать более яркими). Компания Richter & Co, распространявшая продукцию Баухауса в Швейцарии, сетовала на высокую стоимость некоторых игрушек и докладывала: «Покупатели не понимают, что делать с кубиками Сидхофф-Бушер… почему не прислать им схему?»[462] Может показаться, что в Баухаусе формула Иттена о «празднике и игре», а также личный вкус и рука мастера, более медленная, чем станок, подменили собой предпринимательское чутье. Свободная отвлеченная игра молодых творческих умов была для Баухауса важнее. Производство игрушек основывалось здесь на подготовительном курсе, дидактическое направление которого, как правило, связывают с идеей раннего развития Иттена, который был педагогом во фрёбелевском детском саду. Но, несмотря на все это, игрушки часто не оправдывали ожиданий как дистрибьюторов, так и широкой публики. C 1926 по 1931 годы «Корабль» распространялся издательством Pestalozzi-Froebel-Verlag. В 1924 году он был включен в экспозицию, посвященную Дню Фрёбеля в городе Йена. Однако еще в первые годы существования Баухауса дизайнеры, в том числе и Сидхофф-Бушер, заняли резко не-педагогическую позицию в описании своих игрушек[463],[464].