Дневник еврея. Поэма

«Зачем нам покидать свой дом

И уезжать далеко,

За мерзость в парке за окном,

Ведь мысль их убога,

Нам есть, чего терять теперь

И нас нигде не встретят,

Я не хочу таких потерь

Нам там ничто не светит».

Они бы спорили, кто прав,

Но в двери постучались,

Конфликт дискуссий в миг погас,

Лишь взгляды заиграли.

На улице кто-то бранил,

Ругался, что есть силы,

Кричали, что бы отварил

С агрессией порывы.

И папа нам велел идти

И затвориться в спальне,

Засесть в объятьях темноты

Присутствие нас – в тайне.

Мы сделали, как он сказал,

Засели под кроватью,

А папа к двери зашагал,

За коей крики с бранью.

Он отворил и отошёл,

И в дом толпа влетела,

Сосед за ними в след зашёл

в мундире офицера.

Сосед, который дружен был

И знал меня с пелёнок,

Через дорогу от нас жил

Назвал отца «жиденок».

И маму он толкнул в плечо,

Назвал ее еврейкой,

Что ненавидит горячо

Еврейскую лазейку.

Отец вступился за неё

И кинулся к соседу,

Схватил мундирное тряпьё

И оборвал беседу.

Но тут же получил в ответ

От мужика у входа,

И пол залило крови цвет

Под крик: «Жидов порода».

Они накинулись, как зверь,

Что загоняет жертву

И били страшно, ты поверь,

Не говоря ответу.

Вопросы, что отец кричал:

«За что вы так жестоки?»

К смирению бесов призывал,

Но слышал лишь упреки,

Что мы, евреи, – не народ,

А кучка жалких воров,

Что уничтожат весь наш род,

Лишат земли просторов.

И я не смог это смотреть,

Окрикнул этих мразей,

Ведь не возможно тут терпеть

Садистских безобразий.

Я кинулся на одного,

Что бил отца исправно,

Ударил по носу его

И получил обратно.

Удар коснулся чуть лица,

Я пал и отключился,

Запомнил лишь отца слова,

Как он на них бранился.

Я слышал крики от сестёр

И звонкий голос мамы

И вмиг пропало все, как стёр

Злой режиссёр сей драмы.

Очнулся, дома никого,

Лишь гул в ушах и слабость,

В крови засохшей все лицо

И за родных – страх, жалость.

Во всей квартире кавардак,

Разбитая посуда,

Зачем устроили сей мрак,

Зачем пришли, откуда?

Куда ушла моя семья?

Иль увели насильно?

И в этом есть моя вина,

Ах, на душе противно.

И я от страха зарыдал,

Кричал неугомонно,

Где сестры я не понимал,

Была б судьба к ним склонна.

Истерика пошла на нет

И вмиг собрался с духом,

Найти родных я дал обет,

Вдруг дверь раздалась стуком.

И я помчался открывать

В надежде, что родные

Не мог я их заставить ждать

Ах, счастье, что живые.

Когда открыл, увидел я

Друзей моих, но грустных

У них есть вести о родных,

Что к ночи их отпустят.

У Элен папа вхож в круга

Чиновников из власти,

И о родных он знал тогда

О страшной той напасти.

И я немного отошёл,

Родных решил дождаться,

Ребят на чай я в дом привёл

И попросил остаться.

С Адамом долго я решал,

Куда же мне податься,

А тут- печальный ждал финал

И есть, что опасаться.

Решили, надо в Лондон мчать

И там просить спасенье,

О власти страшной рассказать

И о людском гонении.

Болтали долго, до темна

Но где мои родные?

В окне зловещая луна,

Предчувствия дурные.

Адам пытался прибодрить,

Сказал: «Они найдутся,

И будете, как раньше жить

Ты жди, они вернутся".

Я верил, как без веры быть,

Но страх преобладает,

Не мог я ужаса забыть,

Что мною управляет.

Мы ждали, ждали их приход,

Но час сменился вечным,

Минуты тянутся как год,

А ночь уж бесконечна.

Элен как сонная сидит,

Устала от тревоги,

Адам глазами видно спит,

Мой взгляд застыл в пороге.

И я решился попросить

У Господа спасенья,

Просил за все меня простить,

Избавить от мучения.

Просил вернуть домой родных

Живых и невредимых,

Просил у всех, что знал, Святых

Спасти моих любимых.

И не заметил, как заснул,

Уставший от бессилия,

И сна величия разгул

Я встретил в изобилии.

Там были все, отец и мать,

Сестренки и мой братик,

Мы шли по площади гулять,

Там был какой то праздник.

И люди, подались вперёд,

Счастливые с цветами,

Какой-то голос их зовет

Манящими словами.

А голос чистый, ясный звал

Святой, красивый голос

И так загадочно играл

Гонимый ветром волос.

А мы идём и смотрим в даль,

И голос уже рядом,

Наверно, прямо встретим рай,

Не может быть он адом.

Но тут застыл родной отец

И взял меня за руку,

Сказал, пока не ждёт Творец,

прими эту разлуку.

Но я хотел, туда, где все,

Хотел туда, за мамой,

Да к нашей радостной семье,

Отец же мой упрямый

Схватил и тянет  от толпы

Обратно, голос тише

Напротив общей той судьбы

От Света, что был свыше.

И я проснулся ото сна,

Смотрю, а Элен нету,

Лишь солнце светит из окна,

Готовя нас к Рассвету.

Я так весь день сидел и ждал,

Семью, что будет рядом.

Себя надеждой утешал

На позитив зарядом.

Уже темнеет во дворе,

И день идет к финалу.

Как я скучаю по семье,

Надежда мчит к провалу.

Но нет семьи, я обыскал

Весь дом в надежде сложной,

Тогда я к Элен в миг помчал

Дорогой осторожной.

Бежал и пятился назад,

Искал глазами маму

И мысли были невпопад,

Рисующих мне драму.

Добрался, начал колотить

По двери, чтоб открыли,

Просил у них меня впустить,

Чтоб  правдой одарили.

Открыл неспешно их отец,

И я к нему подался,

Кричу: «Живые иль конец?»

И взгляд мой заметался,

«Ведь вы сказали, что придут,

Сказали, будут в темень,

Сказали, что не пропадут,

Где правда? Слов сплетений».

Отец ребят впустил меня,

Сказал: «Есть вести злые!»

И он интригую маня

Поведал, где родные.

И начал он рассказ с того,

Что власть сейчас жестока,

Свой план построила давно

Нацистского порока.

Решила вычистить страну,