Дневник еврея. Поэма

Возможно, умерла она,

Не вынеся страданья.

Ее не смог я уберечь

Как и отца в то утро,

Удар пришёлся промеж плеч,

Погиб вот так не мудро.

Грызи меня, порви, изъешь

И подавись костями,

Давай когтями плоть изрежь,

Иди ты вон с чертями.

И я орал, орал, как мог

В агонии страданий,

Возможно, этим и помог

Накал моих рыданий.

Медведь не думал, что я жив,

Чем я себя утешил,

Напряг все связки на разрыв

И визг его опешил.

Он ломанулся по кустам,

Махая задней лапой,

Я не поверил чудесам,

Что убежал мохнатый.

Что так испуганно ушёл,

Как мышь от грозной кошки,

Возможно, мертвым меня счёл,

Что полдник на дорожке.

А тут всего лишь громкий крик,

Замученный, уставший,

К идущей смерти я привык,

Что так давно познавший.

Ведь столько раз достать могла

Своей безликой хваткой,

Что окружение извела

В повадке этой гадкой.

И я подумал, что конец,

Отчасти облегчение,

Нет, я нисколько не храбрец,

Лишь смерти усвоение.

Зачем так бегать от неё,

Она везде догонит

И заберёт всегда своё,

К земле могильной склонит.

Возможно, это был урок,

Очередной от смерти,

Что получить сегодня смог

Я в новой круговерти.

И понял, надо уходить

Пусть болен, слаб, шатаясь,

Ведь лучше по лесу бродить

И ягодой питаясь.

Чем снова встретить эту тварь,

Что раздерет когтями,

Его тут дом и он тут царь,

И он тут правит днями.

И я пытался чуть привстать,

Но боль в боку пробила,

Неужто зверь так смог порвать,

Когтями что зубило.

Он разодрал мне в кровь живот,

Оставив след на теле,

Что усложняет мой поход,

Уйти пытаюсь еле.

За шагом шаг, за ним ещё

С десяток сделал вроде,

Ох, как болит мое нутро

И силы на исходе.

Но надо пробовать уйти,

Остаться значит сгинуть,

Воды б попить, ее б найти,

Но как же ноги сдвинуть.

Как мне заставить их идти,

А не стоять шатаясь,

Эх, на железные б  пути

Дойти не спотыкаясь.

Там явно зверь не подойдёт,

Ведь может быть раздавлен

Составом, что в момент пройдёт

На скорости, не сбавлен.

Я делал шаг за ним ещё,

Ещё один, но малый,

Держа в крови своё нутро,

Измученный, усталый.

Я вижу лужу у сосны,

Дойти б  отпить немного,

Чтоб выжить, силы мне нужны,

Ведь дальняя дорога.

Добрался кое-как попил,

Склонившись к водопою,

Набраться мне б немного сил,

Не дать тут жизни сбою.

Не унимаясь кровь идёт,

Возможно, срок мой скоро

И тело тут лесник найдёт,

Что хищником распорот.

Наверно, скажут: «Беглый жид,

Что бегал так нелепо,

Скрывался, прятался, погиб,

Разодран тут свирепо».

Лежать и буду дальше гнить,

Никто не похоронит,

Медведя плотью тут кормить,

На пир сюда что сгонит.

Представив ужасы сего,

Я встал и чуть склонился,

Смог сделать шаг чуть широко,

Рукою в ствол вцепился.

И медленно, как не живой,

Смещал больное тело,

Стараясь каменной спиной

Передвигать умело.

Я шёл, возможно, два часа,

А может, даже дольше,

Уж тьма окутала меня,

Она пугала больше.

Наверно, сложно представлять

Тот страх, чем я пропитан,

И боль никак не мог унять,

На это не рассчитан.

Что думал? Сложно вспоминать,

Убит душой и телом,

Уставший по миру страдать

В таком угрюмо-сером.

Я шёл, как раненый олень,

Подбитый на охоте,

С Луны отбрасывая тень

В своём небрежном ходе.

С рукой, умытою в крови,

Зажав дыру под грудью,

Без жалости и без любви

К себе с такою сутью.

Я должен шаг ещё пройти,

Я должен, чтоб не стало

Идти, идти, опять идти

Пока смерть не забрала.

О, Господи, я вижу блеск

Полоски рельс железных,

Он подарил мне силы всплеск,

Так нужных мне, полезных.

И вот я вышел на пути

В крови, забыв про боли,

От счастья начал я идти

К семье, свободе, воле.

Я шёл, чуть делая шаги,

Неспешно, раз за разом,

По шпалам, что ко мне строги,

Как горы к скалолазам.

Старался двигаться вперёд

Без права остановки,

Семья в дали меня там ждёт,

Как больно мне чертовски.

Все, больше не могу,

Устал, упал обмякший,

Возможно, я сейчас умру

Измученный, увядший.

Наверно, близиться конец,

Что избегал умело,

Как павший раненый птенец,

Спасая своё тело.

От лисьей пасти уходя,

Виляя жалким тельцем,

Гнездо родимое ища,

Где был его сидельцем.

И с этой мыслью темнота

Чернеет, все смывая,

Вместо птенца лишь пустота,

Вокруг все закрывая.

Нашла, прикрыв собою свет,

Забрав с собою душу,

Пропал, возможно, жизни след,

Оставив тут лишь тушу.