Дневники украинской смуты

– В 2020 году я закончил военную кафедру тогда еще Луганского национального аграрного университета и получил военно-учетную специальность командира мотострелкового взвода и звание младшего лейтенанта запаса. Двадцатого февраля 2022 года мне позвонили из военкомата, назвали адрес, попросили явиться «с личными вещами и запасом еды на сутки». Собственно, в ожидании чего-то такого в 2017-м я и поступал на военную кафедру, держа в уме две идеи: «если учат бесплатно, то почему бы не научиться всему, что предлагают?» и «в случае чего, я хотел бы понимать разницу между окопом и могилой и выкопать именно окоп». Не ожидал я, что пригодится, но пригодилось.

– В каком подразделении вы проходили службу? В чем заключались ваши функции?

– Служил в качестве начальника медицинской службы (начмеда) батальона – командира медицинского взвода в N-м батальоне мобилизационного резерва. На мне была организация первой медицинской помощи раненым бойцам моего батальона, их эвакуация в военно-полевые госпитали, и в дальнейшем мониторинг их реабилитации и возвращения в строй.

– В освобождении каких населенных пунктов вы принимали участие?

– Непосредственно ни в каких. Первые дни СВО мой батальон двигался во втором-третьем эшелонах, и мы только «догоняли» ушедшие вперед подразделения. Так я переправлялся через Северский Донец… и на освобождаемых территориях прошел через ряд населенных пунктов ЛНР. Затем в с. N я был ранен и вернулся к службе, уже когда мой батальон занимал позиции в г. N, где я и провел остальные месяцы службы до демобилизации.

– Каким образом вы получали знания и опыт ведения боевых действий?

– Огромную роль сыграла теоретическая и практическая подготовка на кафедре. И хотя мне не довелось служить по специальности, управлять БТР или БМП, ходить в атаку, вести стрелковый бой, сама сущность офицерской подготовки в плане управления взводом и организации службы очень сильно пригодилась в новой среде. Навыки первой медицинской помощи я получил на лекциях Красного Креста, еще в 2016 году. А дальше практика, практика и еще раз практика: ведение документации, эвакуация, оказание помощи в полевых условиях и в военно-полевом госпитале. Благо вокруг было достаточно товарищей, которые могли поделиться опытом и подсказать, что стоит делать, а что нет. Так, помимо экономиста и мотострелка, я стал ненадолго военным медиком.

– Что было самым сложным во время участия в спецоперации?

– Пожалуй, это было странное сочетание неопределенности и неизбежности. Вот, допустим, ожидание. Как начмед батальона в г. N я работал на базе городской поликлиники, и в хорошие дни все что я делал, – это небольшой объем бумажной работы. А дальше я только ожидал. Ожидал, привезут ли мне сегодня раненых? Легкие? Тяжелые? Больные? Мертвые? Слушая артобстрелы артиллерии ВСУ по окраинам города, думал о том, что обстрел госпиталя – лишь вопрос времени. К счастью для меня, по крылу поликлиники, где мы работали, начали стрелять только через неделю после моей демобилизации, но в месяцы службы мне неоткуда было об этом знать. В те дни я только знал, что служу, работаю, отдыхаю и сплю на огромной мишени для артиллерии. Конечно, есть международные нормы права, но они немного стоят, когда «победитель всегда прав». Это очень тоскливая ситуация, когда ты не знаешь, чего ожидать, но знаешь, что хорошего ждать нечего. Закон Мерфи – «если что-нибудь может пойти не так, оно пойдет не так» – становится основополагающим принципом. Мне так на всю жизнь запомнилась эта сцена: вторая половина ноября 2022-го, сразу после указа В.В. Путина о демобилизации студентов выходят постановления глав ЛНР и ДНР, предписывающие нашу демобилизацию до конца ноября. На дворе что-то, чтобы не соврать, число девятнадцатое. Я довожу сведения об этих указах до ребят из своего взвода (а все мои «медики» были такими же мобилизованными студентами). И вот студент ЛГПУ с позывным «Денечка» в ответ на мои «Еще одиннадцать дней, ребята» выдает, просто и до глубины души: «Еще одиннадцать дней, чтобы умереть».

– Можете ли вы вспомнить и описать героические поступки, совершенные вашими однополчанами?

– К сожалению, собственными глазами я видел только повседневную рутину службы. Буквально через неделю я оказался в госпитале, а после возвращения, как начмед, я должен был не скакать по передовой, а обеспечивать работу медицинской службы на месте дислокации. Ближайшее к обывательскому пониманию «героического поступка», что я видел, это возвращение моих студентов-сослуживцев с ранеными, когда все они чудом выбрались из передряги под с. N в Харьковской области, через несколько дней после того, как наши войска ушли с Харьковского направления и город N внезапно оказался «на передке». Однако для меня все мои однополчане – герои. Ежедневно сносить тяготы и лишения службы, и при этом не сдавать позиций, без увольнительных, без перспектив демобилизации, кроме как «до победного»? Это даже не героический поступок, это подвиг.

– Вы получали ранения, контузии во время боевых действий?