Добаюкивание внутреннего ребенка. Нежная терапия детских травм, которые мешают во взрослой жизни

Оказалось, что он хочет отношений с теплой, любящей, эмоциональной женщиной, способной на близость, а сам вновь и вновь вступает в отношения с холодными, расчетливыми и жесткими женщинами. В терапии с психологом он пришел к выводу, что дефицит тепла в раннем детстве (его отдали после рождения бабушке, а мама вышла на работу и виделась с сыном только в выходные) привел к тому, что психика мужчины ищет снова и снова женщин, похожих на его маму, чтобы она наконец-то его увидела, признала и полюбила. Он все еще маленький мальчик, который жаждет любви мамы.

В «Добаюкивании» он смог добрать того самого тепла, которое не дала в детстве мама. И необходимость снова и снова создавать отношения с женщинами, похожими на маму, отпала. Он наконец-то смог обратить внимание на теплую и нежную женщину.

Дело в том, что именно так работает механизм травмы. Представь, что у человека есть рана, которая гноится (извиняюсь за некрасивый пример). Он ничего с ней не делает, просто живет свою жизнь. Она в принципе не болит, но если кто-то случайно задел ее хоть кончиком пальца, то боль адская и долго не проходит. Что нужно сделать, чтобы рана зажила?

Отправиться к хирургу, где он почистит ее от гноя, наложит мазь и повязку, а дальше тело и его регенерационные механизмы помогут ране зажить.

С психологической травмой ситуация похожая. Гноем в данном случае будут непрожитые когда-то чувства.

В главе про травму мы говорили о том, как работает исцеление. Чтобы травма исцелилась, нужно избавиться от непрожитых чувств. А как это сделать? Создать в жизни похожую ситуацию и проживать чувства и из «сегодня», и из прошлого.

Создать похожую ситуацию, чтобы вернуть себе ощущение контроля над ней и получить возможность сделать что-то иначе. В детстве, когда мама или папа кричат на нас, мы чувствуем себя бессильными, беспомощными, маленькими и хрупкими.

Мы перестаем дышать (один из способов не проживать чувства), замираем (один из инстинктов выживания) и ничего не можем сделать. Чувства застревают внутри, не имея выхода (тот самый гной в ране). И потом в своей жизни мы бессознательно выбираем создавать отношения с человеком, который так или иначе похож на одного из родителей, например, тоже будет кричать. Конфликты с этим человеком будут пробуждать в нас естественные защитные чувства из «сейчас» и еще сильный заряд из травмы.

Как это происходит – легко заметить. Например, на жену кричит муж за то, что та не вытащила его вещи из стиральной машинки и теперь они мокрые, а он хотел именно в них идти по своим делам.

Чувства из «сейчас» – это ее гнев на его повышенный тон. Такой гнев очень быстро проходит, если его прожить в моменте. Это способ защитить свои границы и показать, что «со мной так нельзя».

А чувства из прошлого – это длительное переживание гнева (если разрешать себе злиться) или обида, при которой жена создает с мужем дистанцию и бессознательно наказывает его чем-то. Эти чувства неадекватны ситуации. Если из-за незначительного происшествия есть сильные переживания и невозможность уснуть ночью, значит, задета ранняя травма.

ЧУВСТВА, НЕ АДЕКВАТНЫЕ СИТУАЦИИ (СИЛЬНЫЙ ЗАРЯД), – ПРИЗНАК ТОГО, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ ТРАВМА, КОТОРАЯ ТРЕБУЕТ ВНИМАНИЯ.

При попадании в травму исцеление происходит за счет того, что опыт перерабатывается. Изначальная травматизация происходит, потому что у ребенка нет возможности убежать, дать отпор или сказать свое четкое «нет».

Когда травматический опыт поднимается, происходит повтор ситуации, в которой есть недостающий опыт: когда-то важно было, чтобы мама осталась рядом, выслушала, выдержала эмоции, погладила, успокоила, несмотря ни на что.

Очень часто дети из гамака просят: «Мама, скажи, что ты меня любишь, ждешь. Скажи, что вы с папой меня ждете».

Мы уже говорили о том, как это происходит в практиках восстановления доверия миру, но я повторюсь.

Когда в «Добаюкивании» этот травматический материал поднимается, то у участника есть возможность по-другому его прожить: почувствовать эти эмоции, позволить себе их про-явить, предъявить претензии. В практике рядом есть человек, на которого происходит перенос материнского образа, и он способен создать условия для исцеления. Благодаря этому у ребенка есть возможность встретиться с эмоциями, поднимающимися из недр души, не опасаясь, что мама не выдержит, станет эмоционально холодной, оставит или уйдет. Наоборот, она говорит: «Да, тебе можно на меня злиться. Поплачь, покричи. Я рядом. Тебе можно. Ты можешь выражать все свои чувства, а я буду с тобой».

Таким образом происходит перезапись травматичной истории на благостные впечатления о маме. В этой практике участники могут добрать недостающего опыта и исцелить свои ранние травмы.

Исцеление – это процесс восстановления целостности. Травма словно забирает у нас кусок души – во время исцеления мы возвращаем его назад и ощущаем наполнение и силу.

<p>Кастрирующая мать (материнский образ)</p>