Добаюкивание внутреннего ребенка. Нежная терапия детских травм, которые мешают во взрослой жизни

Малыш, конечно же, видит и понимает происходящее, но очень сильно вовлечен в игру. А папа настолько на стороне своего сына, что дает ему надежду и опору даже в таком месте, как Освенцим. В конце фильма приходят советские и американские войска, мальчик бежит навстречу и видит танк, понимая, что он выиграл игру, несмотря на смерть отца.

<p>Отсутствующий отец</p>

Отсутствие отца – это психологическая, эмоциональная, физическая и культурная потеря.

В нашей российской культуре у многих детей как будто бы нет отца. Сидя в круге на практике «Первые шаги», многие люди говорят: «У меня не было папы… Я рос(-ла) без отца… Меня воспитывали только мама и бабушка». И это отсутствие отца становится нормой в обществе, этому никто не удивляется.

Но отец точно есть просто по факту нашего рождения, по-другому мы не научились создавать новые жизни. Он как минимум поучаствовал в зачатии, возможно, какое-то время жил с ребенком. В нашей культуре как будто даже запрещено оплакивать эту потерю. Некоторые мамы даже не рассказывают своим детям, кто их отец, считая, что это тайна.

Если бы вы знали, как сильно отсутствие информации об отце разрушает ребенка. Как дочь или сын может оплакивать то, чего никогда не было, или то, что осталось непризнанным. «Если в моих воспоминаниях нет папы, то что я могу оплакать?» А на самом деле это огромная драма в жизни человека. Ребенок может обнаружить со временем, что ненавидит отсутствующего отца и в то же время любит его. У него может возникнуть очень много фантазий на тему папы.

«ЕСЛИ БЫ У МЕНЯ БЫЛ ПАПА, Я БЫ ПО-ДРУГОМУ ЖИЛ».

Фильм «Мио, мой Мио» (Швеция, СССР, Норвегия, 1987) является экранизацией сказки Астрид Линдгрен. В нем рассказывается о мальчике, живущем в приемной семье. Новые родители его не любят, издеваются над ним. Однажды он находит бутылку с посланием о том, что его настоящий отец является королем в далекой стране. Мальчик отправляется туда в поисках папы. Эта история об отсутствующем отце, брошенном ребенке и его фантазиях о папе.

Как важно, чтобы каждый осознал свою ответственность перед ребенком не через вину, а через важность, и понял, что отсутствие матери или отца настолько разрушительно, что потом человеку приходится собирать по кусочкам образ мамы или папы всю жизнь.

ОТМЕТИМ ВАЖНОЕ: ОТСУТСТВИЕ ОТЦОВСКОЙ ЗАБОТЫ, ОТЦОВСКОЙ ЛЮБВИ НЕ МЕШАЕТ ЖИТЬ, ХОТЯ ОПРЕДЕЛЕННО ЗАСТАВЛЯЕТ СТРАДАТЬ.

<p>Бастард</p>

Бастард – незаконнорожденный сын, внебрачный сын. В современном мире незаконнорожденный ребенок не является таким изгоем, как это было в прежние времена (даже в царской России, всего каких-то 150 лет назад). В нашей речи до сих пор есть обзывательства на эту тему, например, ублюдок – рожденный вне брака.

Мы можем посмотреть на муки такого ребенка на примере Джона Сноу из сериала «Игра престолов». Он не мог найти своего места, не знал, кто он. Кто он, если не имеет имени своего отца? Внутренние метания мешали ему жить. Каждый встречный мог ткнуть ему в больное место, сказав, что он никто.

На самом деле если говорить про эволюцию и историю человечества, то прошедшие 120 лет с момента распада Российской империи – абсолютно незначительный срок, мгновение в истории человечества. Поэтому у нас на бессознательном уровне отпечатано, что фамилия – это принадлежность роду.

Ребенок, который называет фамилию матери вместо фамилии отца, потому что папа ему ее не дал, внутри себя каждый раз соприкасается с болью непризнания отца. Хотя и в Советском Союзе это было социально значимо, а не только в царские времена, потому что тогда был чрезвычайно важным институт брака. Где-то «нагулять» ребенка на стороне было предосудительным. Так что мы буквально пару-тройку десятилетий живем в мире, где это не настолько социально важно. Но для каждого ребенка, рожденного бастардом, это боль оттого, что тот главный человек, его Бог, его не признал.

Такие дети скитаются по жизни, они не могут найти своего места. Им кажется, что они нигде не дома.

<p>Отцы без отцов</p>

Нынешнее поколение тех мужчин, у которых появляются дети, зачастую за спиной не имеют отца, у них отрезана связь с корнями.

Такие мужчины глубоко обижены на своих отцов, они отсекают свой род. Они не понимают и не знают, как это – быть отцом в самом наилучшем его проявлении. Им приходится учиться быть отцами. Те, кто идут в это, могут стать своим детям более надежной опорой, чем когда-то их собственные отцы для них. Те, кто не идут учиться, не знают как и ничего с этим не делают. Как идет, так и идет. Но тогда они растят еще одно поколение отцов без отцов.

Когда мужчина все еще маленький потерявшийся мальчик внутри, то, становясь папой, он просто повторяет модель поведения своего отца.