Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

– Я делаю то, что вы мне сказали: отдаю взамен то, что получаю. Она могла забыть встретить нас в аэропорту – я бы смирилась, но, если бы она сказала какую-нибудь гадость про Антона, я бы не выдержала. Хочу защитить его. Он не заслуживает подобного обращения.

Мэделин подняла руку, останавливая мой порыв сказать что-либо:

– Я знаю, что вы хотите сказать, – что я тоже не заслуживаю такого обращения. Я над этим работаю, хорошо?

Из-за резких перемен она не может питаться твердой пищей. Нельчида, горничная, готовила ей жидкую еду.

– Но я справлюсь. Страх не остановит меня. Сегодня я надела обувь на плоской подошве, потому что у меня трясутся ноги – не могу ходить на каблуках. Антон сказал снять их, он видел, сколько боли мне причиняют шпильки.

Наконец моя очередь говорить:

– Мне жаль, что я сказала то, чего не следовало говорить на прошлой встрече. Это моя ошибка.

Мэделин махнула рукой, сухо и безэмоционально ответила:

– Ничего страшного. Всю жизнь меня терроризировал мастер своего дела. Мне рано или поздно нужно было столкнуться с правдой, на которую вы мне открыли глаза. Но это моя, и только моя, битва.

То, что сказала Мэделин, полностью подходит под определение настоящего героя, приведенного писателем Брюсом Мейером в книге «Герои: от Геракла до Супермена» (Heroes: From Hercules to Superman

) – «персонаж становится героем в тот момент повествования, когда его жизненные силы берут верх над смертью».

Мэделин была так напугана в тот день, что едва ли могла стоять на ногах. Но не сдалась. Эта женщина, которая была травмирована, подвергалась эмоциональному насилию с самого рождения, боролась за свою жизнь. Она не была взрослым, который вел битву и побеждал врагов, она была маленькой девочкой, сражавшейся за здравый ум, а врагом была собственная мать. Мэделин называли «монстром», однако она лишь хотела маминого внимания и любви. Дункан не мог помочь, поскольку и сам боялся Шарлотту.

Однажды, когда Мэделин было восемь, Дункан спросил:

– Мэделин, как мы с ней справимся?

Часть страха передалась дочери от собственного отца. Пришлось заботиться не только о самой себе, но и о нем.

Мэделин все удалось. Она отказывалась от финансовой помощи отца, он только помогал оплачивать лечение рака. Бабушка передала в наследство дом и антиквариат, однако то, что имеет Мэделин сейчас, – лишь ее заслуга, она жила на заработанные деньги. Женщина построила огромный бизнес и сохранила память о бабушке. Она усердно работала, я ни разу не слышала от нее подобных фраз: «Я богата, мне больше не надо работать. У меня рак, а мне даже нет сорока лет. Думаю, мне нужно отдохнуть». Она настоящий герой.

После срыва Мэделин изменилась навсегда. И самое главное, она призналась Антону в своих чувствах. У них складывались прекрасные отношения – я ни разу не слышала от нее ни одной жалобы. В их отношениях был и секс, и любовь, и близость. Они разделяли одинаковые интересы и отношение к работе. Помогло то, что Антон был другом до того, как стал любовником.

Когда я уезжала в аэропорт после сеанса на лимузине, к машине подошел высокий, безумно красивый блондин и постучал в окно. Он показал мне жест – палец вверх и широко улыбнулся. Я не опустила окно (мало ли кто это мог быть), тогда он, выраженно артикулируя, чтобы я смогла прочитать по губам, произнес: «Я Антон», и лимузин уехал. Мэделин не говорила мне, какой он симпатичный. На следующем сеансе я упомянула про это. Она глумливо посмотрела на меня и сказала:

– Я, может быть, и невротик, но у меня хороший вкус.

Сеансы после срыва Мэделин называла «постапокалипсис». В религиозном плане апокалипсис означает развержение небес и открытие божественных тайн, которые помогают понять смысл земной жизни. И для нее все стало намного понятнее. Я наблюдала, как происходило одно изменение за другим.

Антон и Мэделин стали брать выходные по воскресеньям и летать в Европу просто для удовольствия. Они ездили кататься на лыжах в Аспен и брали с собой сына Виенны. Мэделин простила отца и прилетала каждую неделю вместе с Антоном.

Прошло более четырех лет с тех пор, как я начала летать в Нью-Йорк каждую неделю, чтобы проводить двухчасовые сеансы с Мэделин. Я уже была знакома со всеми сотрудниками. Когда начала отличать происхождение антикварных предметов, я осознала, что нахожусь там слишком долго.

Ментальное здоровье Мэделин было не в идеальном состоянии в конце терапии, но психолог всегда чувствует, когда работа подходит к концу.

Терапия чем-то напоминает воспитание детей – ты должен прочувствовать тонкую грань между поддержкой и зависимым положением ребенка.

Оглядываясь назад, я увидела, какой сложный путь мы прошли, – и гордилась совместной работой.

Самое большое препятствие было преодолено, когда Антон и Мэделин смогли летать вместе на самолете. Он хотел показать ей Эрмитаж в Санкт-Петербурге и другие прекрасные места в России. Что может быть лучше, чем увидеть красоты мира вместе с человеком, которого ты любишь?